Одна ночь со шпионом - Селеста Брэдли

– Хорошо, что вы способны по достоинству оценить таланты других, мистер Блайт-Гудмен, – ледяным тоном произнесла она. – Пока это так, мы с вами не поссоримся.

Маркус с надменным видом пожал плечами:

– Может быть, мы все же пересчитаем мои слова, чтобы убедиться в вашей правоте?

– А вы уверены, что ваш мозг выдержит такое напряжение? – язвительно промолвила Джулия. – Боюсь, что подобное испытание нанесет непоправимый вред вашему рассудку.

Взоры всех присутствующих обратились к Маркусу. Гости ждали, что же он ответит хозяйке дома. Маркус был вполне доволен собой. Эта перепалка гарантировала ему интерес Джулии.

– О, не беспокойтесь, я всегда нахожусь в здравом уме и рассудке, и моей способности ясно мыслить ничто не повредит, – заявил он.

– Правда? – Джулия подняла бровь. – А чем вы можете подтвердить свои слова? Где доказательства вашего здравомыслия?

– Вам нужны доказательства? Пожалуйста! Рассудок подсказывает мне, что вам двадцать четыре года и, судя по акценту, вы родом с Юга Англии, а ваш дворецкий – из Сицилийских Альп.

Джулия прищурилась.

– Ошибаетесь, мне двадцать три, – недовольным тоном заявила она, однако тут же, печально улыбнувшись, добавила: – Но через две недели исполнится двадцать четыре.

В комнате поднялся страшный шум. Джентльмены рассыпались в комплиментах и принялись подобострастно поздравлять хозяйку дома с приближающимся днем рождения. Однако Джулия продолжала разговаривать с Маркусом так, как будто в гостиной, кроме него, больше никого не было.

– Все эти сведения вы могли раздобыть в деревне, – сказала она. – Или теперь умным считается тот, кто собирает сплетни? Если это так, то моя горничная скоро сможет занять кресло декана Оксфордского университета.

Толпа обожателей с восторгом отнеслась к шутке Джулии. Однако ни она, ни Маркус не обратили на них никакого внимания.

– Мой разум еще кое-что подсказывает мне, – промолвил Маркус. – Но я не желаю в присутствии джентльменов обсуждать подробности вашей частной жизни.

– Вы хотите сказать, что готовы обсудить эту тему в присутствии дам? – с сарказмом спросила Джулия. – Или, может быть, в присутствии мужчин, которые не являются джентльменами?

Она разговаривала с ним тоном строгого наставника, отчитывающего нерадивого школьника. Маркус почувствовал, что багровеет от ярости, но сумел взять себя в руки. Он не мог позволить Джулии одержать верх в этой перепалке. Маркус решил стоять на своем, куда бы ни завел их спор.

– Я хочу сказать следующее. Мое поведение нельзя будет назвать джентльменским, если я начну при посторонних обсуждать тот факт, что на вас чужой траурный наряд.

Глаза Джулии стали круглыми от изумления, но она быстро справилась со своими эмоциями.

– Мой траурный наряд еще не готов, – спокойно сказала она. – Это платье принадлежало первой жене лорда Барроуби.

Эллиот и другие джентльмены с укоризной взглянули на Маркуса, как бы говоря: «Неужели вы посмеете развивать эту тему дальше?» Но голубые бездонные глаза леди Барроуби смотрели на него с уважением. Она ценила в людях наблюдательность.

Однако уважения Маркусу было недостаточно. Он хотел ближе подобраться к этой коварной женщине, больше узнать о ней, найти ее слабые стороны и добыть доказательства того, что она манипулирует людьми.

Маркус широко улыбнулся Джулии, и у нее дрогнуло сердце. Мистер Блайт-Гудмен, по ее мнению, был хорош собой, даже когда мрачно хмурился. Когда же на его лице сияла улыбка, он был похож на прекрасного античного бога.

Сначала этот человек показался Джулии угрюмым и необщительным. Но первое впечатление оказалось ошибочным. Когда она начала ехидничать и поддразнивать его, в глазах Маркуса вспыхнули озорные искорки. Он так задорно отвечал ей, что Джулия забыла об остальных гостях, даже о своем друге мистере Эллиоте.

Нет, Маркуса нельзя было назвать необщительным или замкнутым. Скорее он походил на запертого в клетке дикого зверя, ожидающего того момента, когда ему представится возможность вырваться на волю. Этого хищника так и не удалось укротить или приручить. Но он стал терпеливым и сдержанным.

«Что за странные фантазии! – подумала Джулия, когда перед ее мысленным взором возник образ зверя в клетке. – Мистер Блайт-Гудмен – обыкновенный молодой человек, красивый, обаятельный, но не имеющий средств к существованию и поэтому мечтающий выгодно жениться и наконец-то расплатиться с долгами».

Судя по его поведению, Джулия не очень-то нравилась ему. Устав от словесных поединков со своим новым ухажером, она взглянула на большие позолоченные часы, стоявшие на каминной полке. «О Боже, неужели уже так поздно?» – изумилась она. Время сегодня пролетело незаметно.

Джулия встала, и джентльмены тут же вскочили со своих мест.

– К сожалению, я должна попрощаться с вами, – сказала она. – Меня ждут неотложные дела. Мне было приятно видеть сегодня всех вас. Заезжайте еще.

Эймз и Стаки, поклонившись, сразу же направились к двери. Однако Эллиот задержался.

– Я рад, что вы сегодня провели с нами так много времени, – промолвил он, но его тон и выражение лица свидетельствовали о том, что Эллиот недоволен тем, как прошел этот визит.

Прежде Джулия никогда не проводила в их обществе больше четверти часа. Она сама была поражена тем, что так долго говорила с мистером Блайтом-Гудменом и уделила ему слишком много внимания. Эллиот явно раскаивался в том, что привез сюда своего нового приятеля. Джулия тоже сожалела о досадном просчете Эллиота. Лучше бы ей никогда не встречаться с мистером Блайтом-Гудменом! Этому человеку не было места в ее жизни.

На обратном пути из усадьбы Барроуби в гостиницу, когда джентльмены выехали на дорогу, обсаженную с двух сторон густым подстриженным кустарником, Эллиот неожиданно начал предъявлять Маркусу претензии.

– Что на вас нашло? Зачем вы стали грубить леди Барроуби?

Маркус видел, что Эллиот взбешен. Трясясь в седле, он время от времени сердито поглядывал на скакавшего рядом с ним спутника.

Маркус решил не вступать с ним в конфликт.

– Правда? – притворно удивился он. – Вам показалось, что я был неучтив с хозяйкой дома? О, прошу прощения, если это так.

– Прощение вы должны просить не у меня, а у леди Барроуби! Как вы могли заявить, что она надела чужое платье?! Какая неслыханная дерзость! И с чего вы все это взяли?

– Лиф был ей тесен, фасон платья давно вышел из моды, подол был надставлен другой тканью, – перечислил Маркус те признаки, которые заставили его заподозрить, что траурный наряд, который надела Джулия, был с чужого плеча.

– Подол? Хм, подол… Что вы за человек, ей-богу? Перед вами такая красавица, а вы разглядываете какой-то подол!

Маркус вздохнул. Эллиот с пренебрежением относится к нему. На это Маркус и рассчитывал. Хорошо, когда соперник недооценивает тебя. Но спустить Эллиоту презрительные замечания было выше сил молодого джентльмена.