Своенравная красавица - Эйна Ли

Коул с улыбкой повернулся к Мэгги:

– Маргарет, дорогая, ты хорошо спала?

– Прекрасно. Что имела в виду Элли, когда сказала, что начнется буря?

– Думаю, она имела в виду, что ты очень расстроена. Мы о тебе беспокоимся.

Мэгги бросила на него скептический взгляд. Ему ее не провести. Пусть он сколько угодно притворяется лапочкой, но она-то знает, какой он на самом деле.

– Что ты здесь делаешь, Коул?

– Давай-ка лучше присядем и спокойно поговорим. Для нас обоих обстоятельства повернулись не лучшим образом. У меня есть некоторые мысли по поводу того, что нужно предпринять в первую очередь, но мне бы хотелось, чтобы ты все правильно поняла. Мы оба взрослые люди, так что, думаю, нам не составит труда наладить хорошие отношения друг с другом.

– Не надо опекать меня, Коул. Неужели ты думаешь, что я не вижу твоих уловок? Поверь, я не так доверчива, как мой отец.

– Черт возьми, ты ведешь себя нечестно! Я любил и уважал твоего отца, Мэгги. И думать никогда не думал обманывать его или что-то в таком духе.

– Я просила называть меня Маргарет, – спокойно поправила она. – Ладно, давай поговорим по делу, Коул. Зачем ты сюда приехал?

Мэгги опустилась на диван, и Коул поставил кресло напротив. Мэгги отметила про себя, что он взял любимое кресло отца. Впрочем, она сейчас не будет думать о пустяках. Надо оставаться спокойной и собранной. Нельзя, чтобы повторилась ситуация в конторе. Она сумеет доказать Коулу Маккензи, что больше не ребенок, а взрослая и разумная женщина, умеющая за себя постоять. Не зря же она почти два года промаялась в пансионе благородных девиц в Сент-Луисе!

– Честно говоря, Маргарет, мне бы не хотелось обсуждать дела сейчас... Так мало времени прошло со дня смерти па... В общем, все слишком быстро. Я понимаю, тебе нелегко, но я не хочу, чтобы ты потом обвинила меня в том, что я действовал без твоего согласия.

– Я ценю твои намерения.

– Я изучал бумаги твоего отца, – продолжал он. – Дела совсем плохи. Ты в курсе, что он находился на грани финансового краха?

– Хочешь сказать, что на счете в банке нет денег? – Коул кивнул.

– По-хорошему хватит на неделю-другую.

Для Мэгги новость оказалась неожиданной. Отец никогда не обсуждал с ней финансовые вопросы, но она считала, что все идет как надо. Она тяжело вздохнула.

– Разумеется, ты можешь рассчитывать на доход от салуна, – проговорил Коул. – Я еще не разговаривал с Даллас и не могу тебе назвать точную сумму, но предполагаю, что в таком городишке много не заработаешь даже в салуне.

– Отец оставил долю в салуне тебе, Коул. Мне не нужна благотворительность. Кроме того, мне принадлежит служба перевозок. Думаю, доходов от нее вполне хватит на достойную жизнь.

– Бизнес перевозок почти совсем захирел. Я бы его продал.

– Даже не думай, Коул Маккензи! – крикнула она, чувствуя, что начинает терять над собой контроль. – Я не позволю тебе продать лошадей!

– Но дело невыгодное! К тому же службой перевозок некому управлять.

– Я буду сама вести дела. – Коул усмехнулся:

– И дилижансом сама будешь править?

– Если потребуется. Хотя им у нас занимается Эмилио Моралес.

– Все равно здесь нет клиентов. К тому же заниматься перевозками вообще не женское дело.

– Почему?

– Почему? Да потому что, мисс Маргарет, леди не занимаются бизнесом. Разве вам неизвестно?

Она тут же вскочила на ноги.

– Не смей смеяться надо мной, Коул Маккензи!

– А с чего ты решила, что я над тобой смеюсь?

– Ухмылочка выдает.

Опять у нее не получилось вести себя спокойно и сдержанно! Боже, она готова вспыхнуть от каждой его фразы! Мэгги заставила себя глубоко вздохнуть и в самой изящной манере из усвоенных в пансионе вернулась на свое место и села.

– Скажи мне, Коул, – спросила она с едва уловимой улыбкой на устах, – какое место в обществе ты отводишь леди?

Он хмыкнул и удивленно приподнял бровь.

– Ты ведь не хочешь слышать моего ответа, правда, Мэгги?

Она в негодовании скрипнула зубами.

– Я имела в виду место в бизнесе.

– Нет такого места. Женщина – хранительница домашнего очага.

– И как же она его хранит?

– Так, как делали во все времена жены и матери. Да благословит их Господь.

– Мыть, стирать, готовить, убирать, угождать своему господину и благодарить небеса за то, что Бог послал мужа? – Голос ее взвивался все выше и выше, по мере того как она произносила свой монолог.

– Вы все чертовски правильно поняли, мисс Маргарет.

– О, как ты невыносим! Убирайся с глаз долой, пока я не начала звать на помощь.

– Хочешь сказать, что можешь кричать еще громче, чем сейчас? – Коул покачал головой. – Такое поведение тоже не подобает истинной леди.

– Убирайся!

– К сожалению, не могу последовать... твоей просьбе. Видишь ли, я только-только вошел. И собираюсь остаться здесь на некоторое время.

– Что-что? – Она задохнулась от возмущения. Коул сохранял совершенно невинное выражение лица.

– Я буду жить в комнате Элли, а она уже перебралась в бывшую комнату твоего отца.

– Нет, не может быть! Всему же есть свой предел! Элли, ты что, тоже против меня? – Мэгги бросилась на кухню, Элли стояла возле плиты. – Он говорит правду, Элли? Ты переехала в комнату отца?

Не поворачивая головы, Элли коротко кивнула. В ужасе Мэгги метнулась обратно в гостиную и, к своему удивлению, застала Коула в том же самом кресле. Казалось, он даже не пошевелился, пока она бегала и кричала:

– Выметайся отсюда, Коул, и не занимай любимое кресло моего отца. Ты не имеешь права здесь находиться! Даже если отец назначил тебя моим опекуном, вовсе не значит, что ты можешь вести себя здесь как хозяин.

– Мэгги, ты должна понять, что теперь на мне лежит ответственность за твою жизнь и удобство.

– Да что ты говоришь? Ты считаешь, что мне будет лучше, если ты поселишься в моем доме?

– Думаю, я принял самое лучшее решение, особенно учитывая, что в доме появилась свободная комната. В конце концов, жизнь в гостинице не из дешевых. Я же не знаю, сколько мне придется здесь оставаться.

– А я-то здесь при чем?

– Я должен блюсти все интересы папаши О'Ши.

– Так занимайся своими делами подальше от моего дома.