Холостяк года - Лилиан Дарси

— Возраст — это не только количество прошедших дней рождения, — возразил Ти.

— Разве?

Одна сторона воротника поднялась к щеке Ти и теперь прикрывала появившуюся щетину. Он держал руки глубоко в карманах, взгляд его был задумчив.

— Мы оба выросли достаточно быстро. Не забывай это, Сиерра. Ты стала взрослой сразу после смерти матери. А я…

С самого рождения.

Это был самый верный способ остудить их пыл — поговорить о детстве Ти.

Сиерра знала, что он не любит вспоминать об этом. Сиерре всегда приходилось собирать историю его жизни по кусочкам.

Он не знал своего отца и едва помнил мать. Та считала себя великой певицей и периодически исчезала в Нью-Йорке, или Нэшвилле, или на Западном побережье, где пыталась снискать славу и признание, оставляя при этом Ти на попечение бабушки и дедушки. У Файт Гаррет действительно был когда-то хороший голос, позже разрушенный сигаретами и неправильным образом жизни.

Бабушка с дедушкой жили на маленьком участке земли, где бабушка разводила кур, а дедушка ремонтировал все, что ему приносили. Они постоянно болели и нуждались в деньгах. С шести лет самым трудоспособным и ответственным членом этой семьи был Ти, а с семнадцати — остался ее последним представителем.

Поэтому, может быть, он прав: зрелость не зависит от количества прожитых лет. И проблемы их объяснялись не отсутствием опыта.

— Так о чем ты говоришь, Ти? — Сиерра наблюдала, как он вытащил руки из карманов и отправился к двери, ведущей на террасу. Дверь открылась, и в комнату ворвался морской воздух. Сиерра и Ти вышли на веранду.

Ти облокотился на деревянные перила, и его лицо скрылось в тени. Сиерра наблюдала за мужем и еле сдерживала желание дотронуться до него.

— Я думаю, наш разрыв был неизбежен, — ответил Ти. — Так что мы не должны себя винить…

— Я не виню себя!

— …или друг друга, — тихо закончил он. — Мы осознанно сделали выбор, по не угадали, поэтому наш брак был обречен на провал. Нам не о чем жалеть. Остается только праздновать.

— Праздновать?

— Праздновать то, что когда-то нам было хорошо, нам действительно было очень-очень хорошо, Сиерра.

На Сиерру нахлынули воспоминания. Она помнила то, как они занимались любовью, как безумно хотели видеть друг друга после тяжелого рабочего дня, как засыпали ближе к рассвету. Ей казалось, что они король и королева волшебного царства, о котором больше никто не знает. Сиерра чувствовала себя тогда на вершине блаженства.

— Я не буду с этим спорить, — произнесла она.

Да, их брак был по-своему хорош. Так хорош, что сейчас было мучительно больно осознавать, как сильно они все разрушили.

— Так, может, отпразднуем это? — Ти обернулся к ней, рубашка натянулась на его груди.

— Как?

Переспав? Если он опять намекает на постель, то нет, увольте! Минутное блаженство не окупит тяжелого возвращения в суровую реальность.

Сиерра присела в кресло, ручки которого служили как бы защитой от Ти. Потому что если он начнет говорить о сексе…

Боже, хватит ли у нее моральных сил отказать ему?

— Будем уважать друг друга, по крайней мере на протяжении нескольких дней, — сказал он, и Сиерра обрела способность дышать. — По крайней мере постараемся не причинять боль другу другу снова, если у нас это получится, конечно.

— Я никогда не хотела сделать тебе больно, Ти. Никогда! — Сиерра резко выпрямилась. — Я злилась, да, но я никогда…

— Хорошо, хорошо, — кивнул Ти. — Знаю. Я вообще не могу представить, чтобы ты кого-нибудь когда-нибудь обидела.

— Если ты хотел сделать мне комплимент, то лучше попробуй еще раз. — Ей было все сложнее говорить, особенно под его внимательным взглядом.

— Это не комплимент и не критика, — ответил Ти через пару секунд. Он выглядел задумчивым и отстраненным. — Это просто констатация факта. — Он опять замолчал, и после секунды молчания спросил: — Хочешь выпить? Горячий шоколад? Чай? Что-нибудь покрепче?

— Чашечка чая будет в самый раз.

Она собралась встать, но Ти остановил ее движением руки. Она видела в его глазах желание.

— Останься. Я сам принесу. — И он быстро скрылся на кухне, будто чувствовал себя там в большей безопасности. Сиерра же ощущала себя гораздо лучше здесь, на свежем воздухе.

Ощущала себя лучше без него?

Когда-то в его руках она чувствовала себя защищенной. Когда же Ти уехал, чувство защищенности исчезло вместе с ним, но Сиерра никогда не переставала надеяться, что оно когда-нибудь вернется к ней.

Ти принес чай для Сиерры, и та постаралась взять из его рук кружку так, чтобы не коснуться его пальцев. Их дальнейший разговор ограничился обсуждением жизни птиц на берегах Онслоу.

Через десять минут Ти пожелал Сиерре спокойной ночи и удалился в свою комнату. Сиерра осталась наедине с чувством разочарования, накатившим на нее. Она решила позвонить домой, чтобы отвлечься от всего произошедшего, но Энжи была не в настроении разговаривать, так как ждала звонка от своего парня Тодда.

— С папой все хорошо, — все же сообщила Энжи. — Лены нет дома, а Джорди уставился в компьютер.

Сиерра вздохнула.

— Хорошо, Энжи. Не волнуйся, все уладится. Я освобождаю тебе телефон.

Ти услышал ее последнюю фразу, так как стоял в дверях. Зачем он вернулся? Ведь Сиерру не волнует ничего, кроме семьи…

Как обычно, Сиерра утешала свою сестру. Чаще всего поддержка заключалась в выслушивании жалоб и молчаливом поддакивании, которое Энжи не замечала, будучи увлеченной своим рассказом.

Ти хотел взять Сиерру за плечи, хорошенько встряхнуть ее и сказать:

— Перестань нянчиться с ними. — Но Сиерра говорила с такой теплотой и заботой, что он тихонько ретировался. Она так и не заметила его появления…

Они сделали правильно, что не поддались искушению сегодня на причале. Он всегда был лишним в их семье.

А он всего-то хотел пожелать Сиерре спокойной ночи.

Будь честен, Ти, пожелать жаркой ночи.

Но, так или иначе, он вспомнил, что страсть — не единственное средство для спасения брака.