Тысяча свечей - Джойс Дингуэлл

– Держу пари, что выиграет, – намеренно растягивая слова, вмешался Крэг. – Он будет помнить историю Мастера, да, малыш? – Прищурив глаза, мужчина повернулся к Пиппе: – Этот ветеринар – Глен Берт? Да.

– Тогда, уверен, мне нет резона отвозить вас обратно. Клянусь могилой отца, с минуты на минуту здесь появится Рена – прибежит как миленькая, – Грустно добавил он.

В другом конце комнаты Дэйви увлеченно просматривал каталог скачек, так что взрослые могли говорить без утайки. Пиппа прекрасно знала, что если брат что-то читает, то читает взахлеб, все остальное просто прекращает существовать для него.

– Думаю, вы правы, – согласилась Пиппа, – она использует Дэйви.

– И ты не против?

– Пока брату уделяют достаточно внимания, нет.

– А как же ты?

– Не понимаю, о чем вы?

– Разве тебе не нужно внимание? Внимание этого доктора? Видишь ли, я знаком с Гленом Бертом, – многозначительно улыбнулся он.

– А я – нет, – заливаясь краской, выпалила она.

– Когда познакомишься, тебе уже не будет безразлично, что творит Рена.

– Да неужели?

– О, поверь мне. Он исключительный человек и какой красавчик! Неужели ты добровольно согласишься стоять в стороне, пока наша мисс Австралия разыгрывает роль безутешной матери да расставляет повсюду капканы. Один ее медицинский чепчик чего стоит!

– По-моему, вы вмешиваетесь не в свое дело, – вспылила Пиппа. – Конечно, вам не нравится, что Рена увлеклась другим.

– Мне? – Он был явно удивлен.

– О, пожалуйста, не разыгрывайте комедий. Вы же сами сказали в поезде, что должны повидаться с ней и выяснить, что же дальше.

– Ты помнишь, что я сказал? – на удивление возбужденно воскликнул Крэг, или Пиппе только показалось.

– Между прочим, – холодно продолжала она, – дядя рассказал мне о вашей неудавшейся помолвке.

– Он здесь ни при чем. Как раз с его-то стороны не было возражений. Да, старик Престон руками и ногами был «за», это уж точно. – Его речь становилась все медленнее и медленнее, и, наконец, он замолчал. И Пиппа решила, что самое время подлить масла в огонь.

– Да неужели? – насмешливо улыбаясь, повторила она свой излюбленный вопрос.

– О Господи, – взмолился Крэг. – Забудь ты свое «да неужели?», это меня убивает. Лучше послушай, я все тебе объясню. Я чертовски устал от холостяцкой жизни и не боюсь в этом признаться. Да, мы с Реной чуть было не обручились.

– Ага, значит, все-таки время бежит, а вы до сих пор один!

– Вот именно. Хотя до сих пор я жалею, что связался с ней. На самом деле я и не связывался, меня втянули.

– Как вам не стыдно лгать! Вы же мужчина!

– Девочка моя, тебя вводят в заблуждение. Лжет обычно Рена. Она гонялась за мной, как ты только что за братом. Я был польщен, совершенно потерял голову, и однажды она выскакивает на меня прямо из кустов, такая красивая…

– Неправда, – перебила Пиппа. – Это вы налетели на нее и сбили на землю. За Реной все бегают, кроме Берта, и поэтому…

– Ты в это веришь? – ухмыльнулся он.

– Верю, а что?

– Как ты не понимаешь, вместо того чтобы идти навстречу, она убегает.

– Вы только что сказали, что она гналась за вами.

– Да, только не собиралась ловить. Нет, только не наша Рена.

– Ничего не понимаю. – Пиппа тупо уставилась на собеседника. – Вы противоречите сами себе. То она наскочила на вас, то она убегала. Бессмыслица какая-то. Мой вам совет… – она быстро опустила глаза, – ухаживайте за ней иначе. Вы ведь как на ладони, лучше не показывайте свою влюбленность. Тогда, возможно, Рена будет вашей.

– И ты думаешь, что именно этого я хочу?

– Вы же сами признались, разве нет? Вы говорили о промысле Божием, о мужчине и женщине, и о том, как жизнь продолжается в детях, – слегка покраснев, скороговоркой выпалила она.

– Да, говорил, – кивнул он. – Правда, позабыл одну важную деталь, то, о чем однажды рассказал мне старик.

– Дядя Престон?

– Нет, мой старик, мой отец. Я хотел бы жить так, как они с мамой. – Он потянулся за трубкой. – Как-то я спросил, откуда… в общем, откуда он знает… как надо. – Повертев трубку в широких ладонях, он положил ее на прежнее место.

Для Крэга Крэга, которого знала девушка, он выглядел крайне смущенным.

– Да? – мягко спросила Пиппа, подбадривая собеседника.

– Он сказал… он сказал, что ему подсказала тысяча свечей.

– Зажженных? – заинтересовался Дэйви, мгновенно забыв про каталог.

– Да, малыш, зажженных. На время я забыл эти слова. – Трубка опять оказалась у него в руках. – А сейчас память вернулась.

– Да, Рена умеет лечить душевные раны. Она, оказывается, медсестра со стажем, а еще спрашивала у меня совета, – язвительно фыркнула девушка.

– Да при чем здесь Рена?

Пиппа готова была поклясться, что в его голосе прозвучало столько же безразличия, как если бы он говорил о дереве или камне. Она и сама редко думала о сестре, а о ее отношениях с доктором и подавно, но Крэг, ему-то не все равно.

– А вот и она собственной персоной. – Дэйви наполовину высунулся из окна и заговорщицки прошептал: – Красная от злости, как помидор.

Подойдя к брату, Пиппа отметила про себя, что он абсолютно прав. Рена, злая и растрепанная, размашисто шагала к дому.

– Пойдем. – Девушка заботливо обняла брата за плечи.

– Она шипит, но не кусает, – спокойно отозвался из своего угла Крэг. – Однажды в «Падающей Звезде» у меня была дикая кошка, я знаю.

– Правда? – встрепенулся Дэйви. Рена была забыта. Фантазия уже рисовала мальчику удивительные картины. – Расскажите мне о ней, – мечтательно попросил он.

– Потом, в другой раз. Проводи сестру на кухню и помоги ей заварить чай. А я тем временем постараюсь кое-кого умаслить.

Лишь оказавшись на кухне – опять этот деревенский стиль, простор, основательность, вместительность, – Дэйви тихо спросил:

– Пиппа, а где он возьмет масло? Я его не видел.

– Да, – рассеянно отозвалась сестра. – Я тоже.

В тихой огромной комнате, которую они только покинули, Пиппа отчетливо представляла себе тысячу свечей. Не важно, что Крэг Крэг думал в тот момент о Рене. Тысяча свечей и две неподвижные фигуры, молча глядящие в глаза друг другу.

Как это красиво, тысяча зажженных свечей!