Стеклянная невеста - Ольга Орлова

У меня весь вечер было хорошее настроение. Вернее, всю ночь, то есть смену, как это называл Граф. Когда наступило время, я сошла по лесенке в зеленоватую воду аквариума, в той его части, которая находилась в примыкающей комнате, невидимой посетителям, и уже оттуда, плавно изгибая хвостом, в который превратились мои ноги, поплыла к жемчужно-розовому сиянию подводной сцены.

Так как я была русалкой, мне не полагались очки, поэтому все, что находилось за стеклом, виделось мне смутными цветными тенями. Зато я сама всем этим таинственным сейчас для меня существам была видна достаточно хорошо. И я знала, куда мне следует подплыть, чтобы казаться особенно привлекательной, и каких мест избегать, где подсветка могла бы исказить или даже обезобразить меня.

Сегодня — я это чувствовала! — представление шло особенно хорошо. От взглядов всех этих невидимых мужчин и женщин, которые любовались моими плавными и грациозными движениями, мне было особенно приятно, я чувствовала легкое возбуждение, и мне хотелось думать, что Граф сейчас смотрит на меня.

Когда наступил перерыв, я вылезла по лесенке из воды и в этот момент в комнату заскочила Верочка, Оказалось, что начальство сегодня устраивает праздник для одного из постоянных клиентов, посему дано распоряжение всем желающим девушкам заканчивать танцы и отправляться веселиться в банный отдел.

— Они к нам приходят без своих женщин. Жен сюда не возьмешь, место не то, — объясняла мне Верочка, — да и любовницам здесь делать нечего. Наша администрация следит, чтобы, если приспичит, мужики на наших девчонок тратились. Ну как, пойдешь?

Я вытирала голову большим полотенцем и думала. Верочка, нагнувшись над открытым люком, пыталась разглядеть в зеленоватой глубине плавающих рыбок. Я сделала шаг и едва не поскользнулась на мокром линолеуме. Верочка, не услышав моего ответа, подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.

— Ну как, пойдешь? — переспросила она.

Я была бы рада больше не нырять к рыбам. Сегодня в общей сложности я уже проплавала часа полтора. Честно говоря, когда привыкаешь к одному и тому же, к одной и той же работе, она может надоесть. В таком случае даже подобное моему плавание может показаться работой на конвейере. Но с другой стороны, меня смущала сама терминология: «баня», «сауна», «девочки», «мужики»…

— Верочка, — осторожно спросила я, — а как мы должны клиентов развлекать, если им, как ты говоришь, приспичит?

Верочка внимательно посмотрела на меня, а потом прыснула:

— Да ты что! Думаешь, мы там в групповуху сразу попадем? Успокойся, подруга. Конечно, бывает, не без этого, но это как захочешь. Вон, Катька своего не упустит. Это она последнее время из себя фифочку строит, Графа цепляет, а так — через одного приземляет. Но ты не бойся, у нас здесь строго, без желания девушки ничего не будет. Пойдем, а то мне скучно одной. Я тебя введу в курс нашего дела, расскажу все обо всех. Пошли!

Последнее меня заинтересовало. Я плаваю здесь уже больше недели, но ничего не вижу, кроме своего маршрута: раздевалка, бассейн, снова раздевалка — и домой. Граф, правда, сегодня встретился, заговорил впервые с того дня, как нанимал на работу. Ну вот, а больше ничего.

Я решилась. И правда, пройтись с личным гидом по кулуарам порока — меня это заранее развлекало и возбуждало.

— Ладно, Верунчик, пойдем. Прямо сейчас идти или как?

— А чего тянуть? Второй час скоро, самое время. Народ еще не перепился, еще себя в рамках держит, поболтать можно…

— Перепился? — вновь насторожилась я.

— Нет, это я так, — махнула рукой Верочка. — Да что ты, в самом деле? Сказано тебе, что у нас все цивилизованно, значит, все о’кей.

Через полчаса мы с Верочкой, Катя и еще трое девушек, изъявивших желание пойти с нами, спустились вниз. Я здесь еще не была, поэтому с любопытством оглядывалась.

Внизу мы сразу попали в кафельный коридор. Впрочем, здесь было миленько и больницей не пахло. Да и кафель был импортный, а на дверях из красной древесины торчали начищенные латунные ручки.

Верочка висела у меня на руке и все объясняла по пути.

Пройдя мимо красных дверей, за которыми скрывались номера с саунами или русскими парными, мы оказались в конце коридора. Торцовая дверь вывела в предбанник, где было еще несколько дверей, мы просочились в среднюю и вдруг оказались в огромном зале.

Зал был действительно большой, наверное, не меньше ресторанного наверху, но устроенный совсем иным образом. Во-первых, здесь был вполне приличный бассейн метров на двадцать, вместо столиков располагались скамьи из полированного мрамора, может быть, искусственного. Расставлены они были вроде бы беспорядочно, но так, чтобы объединять группу людей. В углу стойка бара, за которой с миксером в руке стоял бармен. А главное, здесь было полно народу. В основном мужчины.

В первое мгновение мне показалось, что действие, открывшееся нам, напоминает массовку фильма из жизни древних латинян: мужчины ходили, сидели и возлежали, закутавшись в простыни. У некоторых, как у древних римлян, тоги: концы простыней были перекинуты через предплечья. В общем, создавалось некоторое ощущение античной неги, нарушаемое, может быть, отчетливыми матюгами, слышными то там, то здесь.

А так, вообще-то, было ничего. Играла музыка, мужчины пили, закусывали и громко разговаривали, кое-кто, сбросив тоги и оказавшись в плавках (что я отметила с некоторым удовлетворением, так как, несмотря на уверения Верочки, боялась найти здесь скопище голых козлов), ныряли в бассейн и шумно плавали с довольным животным уханьем.

Что еще? Возраст мужчин был от тридцати до шестидесяти, присутствовали и совсем мальчишки, но их было мало. Как и женщин. Поэтому, едва мы появились, со всех сторон раздались приветственные возгласы, утробный радостный рев и прочие изъявления восторга. Подошел Шурочка и препроводил нас в женскую раздевалку. Мы разделись и остались в купальных костюмах.

Девочки между тем раскраснелись, прием их обрадовал. Только я опять немного озаботилась: я ведь знала, что в нижних этажах отдыхают люди, достаточно свои в криминальном мире. По идее, они с нами могут сделать все, что только захотят. Но с другой стороны, то же самое они могли бы делать с нашими девочками прямо на сцене, но ведь не делают же? Это успокаивало.