Вся ночь впереди - Тереза Вейр

Оказавшись в доме, в котором она прожила столько лет, Молли испытала странное чувство. С одной стороны, она все здесь отлично знала и каждый предмет напоминал ей о прошлом. С другой – она всячески пыталась притвориться, что этот дом не имеет к ней никакого отношения и принадлежит человеку, которого она когда-то знала, но уже успела забыть.

Эта двойственность сказывалась на ней не лучшим образом. Несмотря на то, что она много времени провела в дороге, а потом несколько часов находилась в больнице и смертельно устала, расслабиться ей никак не удавалось. Вместо того чтобы прилечь и немного отдохнуть, Молли принялась бродить по дому, заглядывая поочередно во все комнаты. При этом она занималась бессмысленной на первый взгляд, но по какой-то непонятной причине необходимой для нее деятельностью. Она то взбивала подушки, то заново перевешивала украшавшие стены картины и фотографии, добиваясь того, чтобы они висели идеально ровно. Ей вдруг пришло на ум, что она точно так же прогуливалась по дому, взбивала подушки и поправляла картины, когда была беременна Эми.

За тот год, что она жила отдельно от мужа, в доме ничего не изменилось и все вещи остались на своих прежних местах. Ни один стул или другой предмет мебели не был передвинут даже на сантиметр, в платьевом шкафу по-прежнему висела ее бежевая дубленка, а старинная фарфоровая кукла, как и год назад, все так же украшала полку с книгами.

Сколько Молли себя помнила, она жаждала спокойной, благополучной жизни. Возможно, по той причине, что в ее существовании этого всегда недоставало. Она почти не помнила своего отца – он ушел из семьи сразу же после рождения Сэмми. По правде сказать, у них и семьи-то никакой не было и жили они, как цыгане – мать любила странствовать и не испытывала особого желания осесть где-нибудь и пустить корни.

Молли мечтала о том счастливом времени, когда выйдет замуж и заживет своим домом. Ей так хотелось стабильности, что она дала себе слово никогда ничего в своем новом доме не менять: картин – если таковые будут – не перевешивать и мебель не двигать. Понятие комфорта заключалось для нее прежде всего в неизменности жизненного уклада.

Теперь, однако, она негодовала на Остина, что он все оставил на прежних местах. Ей требовались изменения – хоть какие-нибудь.

Молли прошла на кухню и проверила содержимое кухонных шкафчиков. Пусто. Только в одном из них хранились запыленные банки с консервированным томатным супом и тунцом в собственном соку. Молли открыла дверцу холодильника. Там лежало несколько картонных упаковок с этикетками торгового центра. Молли подумала, что там находятся овсяные хлопья или что-то подобное, но, сняв крышки, обнаружила в коробках корм для птиц. Чтобы его приготовить, требовалось смешать в определенных пропорциях злаки из разных коробок, после чего добавить воду и довести до кипения. Это был довольно трудоемкий процесс, и, хотя такой корм считался одним из лучших, Молли даже при всей ее любви к птицам никогда его не покупала. Оставалось только удивляться, что Остину хватало терпения с ним возиться.

В морозильнике оказались мясные полуфабрикаты – не самого лучшего качества и не самые полезные для здоровья. Там было полно соли и всевозможных консервантов.

На стене рядом с холодильником висел прошлогодний календарь. Он был открыт на том самом месяце, когда она ушла из дома.

Неожиданно она почувствовала жалость к Остину. Это никак не входило в ее планы, но тем не менее это был непреложный факт.

Уж лучше бы она остановилась у Эми. С другой стороны, жить вчетвером в крохотном домике дочери, в то время как пустовал дом Остина, было бы по меньшей мере странно.