Назад уже не вернешься - Эбби Глайнз

– Это просто… Вау! – воскликнула Блэр, войдя в комнату следом за мной.

С того момента, как мы вошли в дом, она все время останавливалась и оглядывалась по сторонам. К счастью, Нэн и Киро отсутствовали. Мне хотелось, чтобы Блэр сначала освоилась. Перелет был долгим, я видел, что она устала.

– Ты быстро поймешь, что рок-легенды немного показушники. Они любят подчеркивать свой успех роскошью, – объяснил я.

– Я вижу. Это место они действительно роскошно обставили, – сказала Блэр и подошла к кровати.

Она не сразу заметила, что кровать для нее слишком высока. Оглянувшись на меня, она нахмурилась и спросила:

– Черт, как же я заберусь на такую громадину?

Я не смог удержаться и рассмеялся: Блэр действительно была озадачена.

– Я раздобуду для тебя табуреточку.

– С ума сойти, – улыбнулась Блэр и тряхнула головой. – А если я захочу лечь сейчас… как я это сделаю?

Я подошел к Блэр, взял ее за раздавшуюся талию, поднял и усадил наверх:

– Вот так. – Я сел рядом с ней, закинул ногу на ее бедро и уложил ее на спину. – Если бы ты не выглядела такой уставшей, мы могли бы опробовать это ложе прямо сейчас, – поддразнил я Блэр.

Она зевнула, прикрыв рот рукой, и сонно мне улыбнулась.

– Я могу не спать, – пообещала Блэр и приподнялась мне навстречу.

Это было очень соблазнительно, но я понимал, что ей необходимо отдохнуть.

– Не сомневаюсь, что можешь, сладкая Блэр. – Я поцеловал ее в нос. – Но сейчас все, чего я хочу, – это помассировать тебе ступни, пока ты не расслабишься и не уснешь.

Глаза Блэр засияли от удовольствия.

– Да? Ты хочешь этого? После полета ноги у меня словно деревянные.

– Давай ложись поудобнее, а я пока сниму туфли. Кстати, они не самая подходящая обувь для беременной женщины. Тебе надо бы ходить в теннисках, а не на каблуках.

Блэр снова зевнула и, вздохнув, положила голову на подушку.

– Я знаю. Просто не хотела прилететь в Эл-Эй и выглядеть как серая мышка.

Она ни при каких условиях не могла выглядеть серой мышкой.

– Такое нереально.

Блэр улыбнулась и закрыла глаза, а я начал массировать ей ступни.

– Просто ты меня любишь.

– Больше жизни. Но это не делает меня слепым. Ты и в холщовом мешке будешь горячей штучкой.

Блэр ничего на это не ответила. Глаза ее были закрыты, улыбка еще играла на губах. Я тщательно помассировал ступни, а потом перешел к икрам. К тому времени, когда я закончил, дыхание Блэр стало ровным и спокойным. Я укрыл ее одеялом и вышел из комнаты.

Дин сидел развалившись на черном кожаном диване, который занимал большую часть комнаты отдыха. Из динамиков звучал последний альбом их группы. Дин с сигаретой в зубах играл в «Гало» на своей игровой приставке «Xbox».

– Пожалуйста, пока мы здесь, не кури рядом с Блэр, – сказал я, входя в комнату.

Дин глянул на меня через плечо и улыбнулся:

– Не буду. Сам не хочу причинить вред ребенку.

Он нажал на паузу, бросил пульт на длинный и гладкий красный стол, который стоял напротив дивана, и взял стакан. Мне необязательно было спрашивать, я и так знал, что это неразбавленный виски.

– Наша девочка спит? – спросил Дин и закинул ноги на стол.

Ему не стоило называть Блэр нашей девочкой. Он будто против шерсти меня погладил. Блэр была моей девочкой – и больше ничьей. Очень типично для моего отца. Он вел себя так, словно мы с ним одно целое. И так было всегда.

– Моя девочка спит. Она устала, – ответил я и сел в противоположном конце дивана.

Дин усмехнулся, отпил глоток виски и затянулся:

– Ты прямо как первобытный человек, твоя женщина – твоя собственность, да? Это тебе точно не от меня передалось.

Мне вообще мало что передалось от Дина, но я не стал ему говорить об этом.

– Я сделаю все, что угодно, только бы она была счастлива. Но это я сделаю ее счастливой. Так будет всегда. Только я.

Дин тихо присвистнул и покачал головой, затем вытащил сигарету изо рта и стряхнул пепел в пепельницу.

– Нелегкая задачка. Надеюсь, у тебя получится. Женщины порой бывают стервозными просто потому, что им так хочется. И никто не сможет сделать женщину счастливой, когда ей хочется вести себя как стерва.

Не было смысла продолжать этот разговор. У Дина никогда в жизни не было такой девушки, как Блэр. Он понятия не имел о том, какая она. Я приехал к нему с вполне определенной целью: мне надо было решить проблему, а потом вернуться домой.

– Где Нэн?

Отец вздохнул и закатил глаза:

– Сейчас, слава Всевышнему, ее здесь нет. Она просто свихнувшаяся сучка.

Я решил не реагировать на эту реплику и спросил:

– А Киро где?

– Я здесь, твою мать! Здорово, чувак! Ты только посмотри на него – вырос, прямо настоящий мужик. Черт, как такое могло случиться за какие-то несколько долбаных месяцев?

Да, это был Киро, его громкий голос не спутаешь ни с чьим другим.

Киро вошел в комнату, у него на руке висла какая-то девица примерно моего возраста. Ее обтягивающая майка скорее напоминала корсет, сиськи едва не выскакивали наружу. Девица мне подмигнула, ресницы у нее явно были искусственные – натуральные просто не бывают такими длинными.

– Я приехал уладить проблему с Нэн, – сказал я и посмотрел на отца.

Дин сделал глубокую затяжку, откровенно разглядывая девицу Киро. Я знал, что они порой делились подружками, и мне совсем не хотелось, чтобы Блэр была свидетелем всего этого дерьма.

– Проклятье, да я тебе свое чертово левое яйцо пожертвую! Я от нее уже на стену лезу. Пожалуйста, успокой эту задницу, помоги найти способ говорить с ней по-человечески. Она всегда была такой бешеной?

Я знал, что у Нэн есть проблемы, но не Киро было о них рассказывать, да еще в таких выражениях. Я встал и зло посмотрел на него:

– Если бы у нее был отец, который хоть немного о ней заботился, она была бы такой же нормальной, как Харлоу. Но у нее не было такого отца. Ты бросил ее с моей матерью. Ни один ребенок не заслуживает такого обращения. Меня хоть мой отец иногда забирал к себе. Он проводил со мной время, как-то давал понять, что я ему нужен. Ты никогда ничего не делал для Нэн. Она стала такой из-за тебя.

Я не собирался нападать на Киро сразу, как только он войдет в дом, но он открыл свой грязный рот и наговорил гадостей о моей сестре.

– Киро, этот парень – брат Нэн. Поосторожнее, лучше при нем придержи свое дерьмо, – предупредил Дин.

Он сам тоже говорил всякое дерьмо о моей сестре, но его нельзя было обвинить в том, какой выросла Нэн.