Назад уже не вернешься - Эбби Глайнз

Глядя на возлюбленную, я уже не мог сдерживаться – ухватился за спинку кресла и излился в нее. С каждым моим толчком Блэр вскрикивала от наслаждения. В какой-то момент она подняла ноги, чтобы обвить мои бедра, но теперь настолько насытилась, что безвольно опустила их обратно на кресло. На ее губах играла довольная улыбка, веки были полуприкрыты.

– Я совершенно не думала о том, что нас могут услышать. Наверное, это плохо? – спросила Блэр. – Но мне было так хорошо, что я забыла обо всех на свете.

Я наклонился к ней и поцеловал в губы:

– Если им не нравится нас слышать, они могут убираться из моего дома.

– Господи, Раш, – хихикнула Блэр. – Ты сводишь меня с ума.

Я не смог сдержаться и улыбнулся в ответ:

– Это замечательно.

Блэр

Прощаться с папой оказалось не так легко, как можно было предположить. Его приезд помог залечить старые раны. Мы вместе вышли из дома и спустились с крыльца. Папа держал в руке чемодан, он возвращался в Южную Флориду, где жил на лодке.

– Так хорошо видеть тебя счастливой. Теперь, когда я знаю, что ты любима и о тебе заботятся, мне легче будет спать по ночам. Похоже, этот парень не ожидал, что так втрескается, но он действительно любит тебя, а это все, что мне надо для спокойствия.

– Ты приедешь на свадьбу? И когда родится ребенок? Мне хочется, чтобы ты был здесь, рядом.

– Не пропущу такое ни за что на свете, – кивнул папа.

Я не желала вычеркивать его из своей жизни. Это было бы несправедливо. Он и так остался один. Я не могла отягощать его своими обидами.

– Реши, как ты хочешь, чтобы он тебя называл. Дин уже решил. Говорит, ему нравится «папа Дин». Ты тоже себе что-нибудь выбери.

Отец улыбнулся. Так здорово было видеть, что он снова искренне из-за чего-то волнуется и чему-то рад.

– Я подумаю и дам тебе знать. Надо придумать что-то покруче, чем у Дина.

Я обхватила его за пояс:

– Спасибо, что приехал. Мне так тебя не хватало.

– Мне тоже тебя не хватало, медвежонок Блэр, но я сам в этом виноват. И очень благодарен Рашу за его приглашение.

Я тоже была благодарна Рашу. Он стал эпицентром всего хорошего, что со мной происходило. И я верила: так будет всегда. Странно, учитывая, как все начиналось.

– Хорошего тебе полета. И как доберешься – позвони, чтобы я не волновалась.

Отец кивнул, и я отступила от него на шаг.

– Я люблю тебя, – сказал он, и на его глаза навернулись слезы.

– Я тоже люблю тебя, папа.

Он открыл дверцу взятой напрокат машины, а я стояла и смотрела, как он уезжает. В это наше прощание мне не было так больно. Я лишь хотела, чтобы однажды папа нашел свое счастье. Ведь когда-то он был счастлив.

Входная дверь открылась, и я обернулась. На пороге стоял Раш. Он смотрел на меня сверху вниз. Я видела, что он беспокоится: вдруг я очень расстроюсь из-за отъезда отца. Я пошла к нему, а он ко мне. Мы встретились на полпути.

– Ты в порядке? – спросил Раш, как только оказался рядом.

– Да. Еще раз спасибо за то, что устроил его приезд. Для меня это значит намного больше, чем ты себе представляешь.

– Когда захочешь с ним повидаться, дай знать – и я привезу его обратно. Одно твое слово – и он здесь.

– Я хочу, чтобы он приехал на свадьбу и когда родится наш малыш. Хочу, чтобы папа узнал своего внука, у него ведь никого не осталось. Наш сын будет и его семьей тоже.

– Договорились. Как только придет время, я куплю ему билет на самолет.

Я стояла и просто смотрела на Раша. Когда я увидела его в первый раз, меня заворожила его красота. Никогда не могла подумать, что своенравный, надменный плейбой может оказаться мужчиной с таким большим и добрым сердцем.

– Почему ты так изменился? Ты совсем не похож на парня, с которым я познакомилась в июне, – сказала я и улыбнулась, потому что Раша смутили мои слова.

Раш потянулся ко мне и погладил по голове, путаясь пальцами в прядях волос.

– Потому что вот эта сладкая, отчаянная и безумно сексуальная блондинка вошла в мою жизнь и теперь я знаю, для чего мне жить.

У меня защемило в груди, я начала говорить Рашу о том, как сильно его люблю, и тут почувствовала это… Ребенок.

Я схватила любимого за руку и с восторгом воскликнула:

– Раш! Он толкается!

Уже не одну неделю я ощущала какое-то движение в животе и никак не могла понять – это ребенок толкается или из-за чего-то еще. Хотелось верить, что первое. Теперь я точно его чувствовала. Можно было даже не сомневаться.

Раш положил обе ладони на мой живот и с благоговением посмотрел на него.

– Я его чувствую, – тихо прошептал Раш, как будто боялся, что может спугнуть малыша и тот перестанет двигаться, а малыш взял и еще раз пнул меня.

– Поговори с ним, – попросила я, а сама стала наблюдать за самой чудесной картиной на свете.

Раш опустился на колени и прижался к моему животу.

– Эй, привет, – сказал он, и малыш тут же пошевелился прямо у него под ладонью.

Раш вскинул голову, с радостной улыбкой посмотрел на меня и с удивлением в голосе произнес:

– Он меня слышит.

– Да, слышит, – кивнула я. – Говори с ним.

– Ну, как там тебе? Мамин животик внутри такой же миленький, как снаружи?

Я хихикнула, а малыш снова толкнулся.

– Думаю, что да. Тебе очень повезло. Твоя мамочка прекрасна. Ты скоро сам в этом убедишься. Мы с тобой будем самыми счастливыми парнями на земле.

Малыш опять пошевелился, но уже не так активно.

– Веди себя там хорошо. Мы здесь все для тебя приготовим. А пока радуйся в этом уютном местечке.

Раш провел руками по моему животу, а потом посмотрел на меня:

– Он и вправду там. Он нас слышит.

Я рассмеялась и кивнула:

– Я чувствую его уже какое-то время. Но так сильно еще ни разу не было.

– Господи, Блэр, это же чудо какое-то, – проговорил Раш, поцеловал меня в живот и встал.

– Да, точно – чудо, – согласилась я.

Сама никак не могла поверить, что все это мое. Этот мужчина напротив меня и ребенок внутри меня.

– Ты скажи, когда он снова начнет толкаться. Хочу это чувствовать, – попросил Раш и взял меня за руку.

Так, держась за руки, мы поднялись обратно в дом.

Раш

Я уже давно не бывал у моего отца в Беверли-Хиллз. В последний свой приезд я большую часть времени пил и ходил с отцом на вечеринки. В этот раз все должно было развиваться иначе. Я стал другим человеком. Я поставил чемодан Блэр на пол в комнате, которую отец называл моей. Я всегда там останавливался, когда приезжал к нему погостить.