Опасная любовь - Барбара Картленд

Когда они добрались до Феса, почти стемнело. Перед тем как въехать в город, Бинг свернул на обочину и остановил машину.

— Что ты собираешься делать? — полюбопытствовала Мелина.

— Для начала сменю номера, — ответил Бинг.

Он открыл багажник, но Мелина не увидела ничего, кроме двух своих чемоданов. Бинг вынул их и поставил на землю, нажал какую-то секретную пружину, и под откинувшейся панелью обнаружился ряд предметов, включая еще один чемодан.

— А ты полон сюрпризов, — лукаво заметила Мелина.

На секунду ей показалось, что ее спутник — просто аферист, который разъезжает по миру и обманывает простаков. Но потом она вспомнила человека, которого Бинг сбросил в море, и поняла, что это не спектакль. Все происходящее было в прямом смысле слова смертельно опасно.

Бинг вытащил запасные номера и опытной рукой заменил ими прежние.

— Какова наша легенда теперь? — спросила Мелина.

— У меня ощущение, что мы на шаг опережаем наших врагов, — заметил Бинг. — Возможно, им даже в голову не приходит, что мы уже в Фесе. И что-то мне подсказывает, что тот человек среди деревьев оказался там без особой цели. Он не ждал именно нас, а просто был на посту.

Он сделал шаг назад, чтобы оценить свою работу.

— Так что, — закончил Бинг, — нам надо использовать сложившуюся ситуацию.

Он вытащил из потайного отделения потрепанный чемодан, облепленный наклейками из разных стран. Снял пиджак, рубашку и галстук и по американской моде облачился в свободную рубашку с короткими рукавами и кричащей расцветки. Потом водрузил на голову белую шляпу и темные очки на нос. Теперь он выглядел типичным американцем самого вульгарного пошиба, так что Мелина не удержалась от смеха.

— Надеюсь, твой акцент будет соответствовать наряду, — заметила она. — Но как же я? Мне тоже придется замаскироваться?

— Нет необходимости, — решительно ответил Бинг, захлопывая чемодан. — Кто-то в Танжере мог запомнить тебя, поэтому ты моя жена-англичанка… кстати, кто-то знает, что ты дочь сэра Фредерика Линдси?

— Я рассказала об этом миссис Шустер, когда она нанимала меня, — припомнила Мелина. — Но она никогда не слышала о моем отце, и ей было в высшей степени безразлично, кто он.

— Неудивительно, — откликнулся Бинг. — И нам стоит порадоваться, что она не придала этому факту никакого значения. Для нас в этом может крыться преимущество. Никогда не знаешь наперед. Мы играем сейчас в такую игру, где каждая карта может превратиться в туза или джокера.

Он помог Мелине сесть в машину и забрался в нее сам.

— А теперь нам надо детально проработать легенду о том, что мы супруги, — сказал Бинг, когда машина направилась в сторону Феса.

— Ты думаешь, нас будут расспрашивать о таких вещах? — откликнулась Мелина.

— Кто знает, — рассудил Бинг. — Смотри: ты, Мелина Линдси, приехала с миссис Шустер в Танжер в качестве секретаря, потому что мы с тобой поссорились. Женаты мы не так давно и вот в какой-то момент разругались, и я уехал обратно в Штаты. Ты снова взяла девичью фамилию и под ней устроилась на работу. Но к этому времени я остыл, одумался и приехал как раз в тот день, когда миссис Шустер уволила тебя. Так что у нас сейчас второй медовый месяц. Согласна?

— Звучит правдоподобно, — сказал Мелина не без нотки сомнения. — Я-то в Америке ни разу не бывала.

— Я бывал, — ответил Бинг. — Я прожил там около года, так что тут все просто. Теперь нам надо выбрать подходящую фамилию. Только не слишком сложную, чтобы легче было запомнить.

— Изо всех американцев, что я встречала, — задумчиво произнесла Мелина, — ближе всех я была знакома с девушкой из школы секретарей. Ее фамилия была Каттер.

— Отлично! Самое то, — обрадовался Бинг. — Значит, мистер и миссис Каттер. Звучит не особенно изысканно, но ведь нам и нужно что-то неброское.

Мелина смотрела вперед, на дорогу, вокруг которой сгущалась ночь, и молчала. Наконец, когда на фоне вечернего неба показались очертания Феса, она призналась:

— Бинг, я боюсь.

— Я тоже, — ответил он. — Но я вспоминаю о том мальчике и думаю, что ему еще страшнее.

Мелина усилием воли взбодрилась, но страхи, которые поселились у нее в душе, снова зашевелились, когда они миновали залитую огнями французскую часть Феса и въехали сквозь огромные ворота в шум, пыль и вонь исконной арабской медины.

Бинг осторожно вел машину сквозь толпу людей, которые то и дело перебегали дорогу прямо перед колесами «пежо», объезжал нагруженных ослов и велосипедистов, которые отказывались куда-либо двигаться. Отовсюду на Бинга и Мелину смотрели темные глаза, но всего лишь как на туристов, которых вокруг было полно. Здесь толпились американцы, толстые немцы, обвешанные дорогими камерами, итальянцы, с готовностью вливавшие свои голоса и смех в царивший вокруг гомон, и даже группка пожилых англичанок, явно прибывших с экскурсией и внимательно слушавших гида.

Дорога казалась бесконечной, но наконец Бинг припарковался и за небольшую плату разрешил какому-то мальчугану присмотреть за машиной.

— Пойдем, милочка, — позвал он Мелину с носовым американским произношением, — нам надо купить сувениры.

Мелина подавила желание захихикать — так забавно звучал теперь голос Бинга — и позволила ему увести себя в глубь улочки, на которой они остановились. Тут пахло мятой, луком, кожей, лошадьми и овцами, а поверх всего струился неописуемый, чарующий аромат Востока, который Мелина никогда не вдыхала прежде, но который представляла именно таким.

Они заглянули в какой-то магазин, и Бинг попросил показать несколько пар национальной обуви, расшитой золотом. Он примерялся то к одной, то к другой, узнал цену и наконец сказал:

— Мы пока не можем выбрать. Зайдем попозже.

Они перешли улицу и устроили такое же представление в лавке с тканями и одеждой. После этого направились к магазинчику с дешевыми украшениями и безделушками. Там было полно браслетов, подвесок из стекла и меди, многоцветных ожерелий и сотен цепочек с «рукой Фатимы», амулетом на счастье, который известен по всему Востоку: почти каждый мусульманский ребенок носит его на шее. Но Мелина их ни разу не видела и поэтому разглядывала с неподдельным интересом.