На вершине мира - Кейт Уолкер

– Возможно, ты и права, но… – По звуку было похоже, что Карим вытащил что-то из морозильника. – Вместо горошка я нашел кукурузу, и мне кажется, что она справится с задачей ничуть не хуже. Слушай, у тебя совсем нет еды, – заметил он, возвращаясь в гостиную и опускаясь на пол рядом с диваном. – Этим даже пташку не накормить.

– Я не делала запасы, готовясь к отъезду в Растаан… Ай!

Карим буквально бросил ледяной пакет на ее лодыжку. И следа не осталось от грациозности и сдержанности, которые он проявлял до сих пор.

– Больно? – встревожился он.

Клемми замотала головой, опасаясь, что холод замороженных овощей сменится волнующим теплом его рук, этим тревожащим ощущением его прикосновения.

– Нет. Я просто не ожидала. Уверена, что скоро станет лучше…

– Да уж, было бы неплохо. Нам давно пора быть в дороге.

Похоже, пара минут, что он провел в поисках пакета, заморозила его душу, и он снова стал непробиваемым, покрытым льдом. Но что более вероятно, она дала слишком много воли своей фантазии, решив, что услышала, как потеплел его голос.

– Ты по-прежнему хочешь уехать сегодня? Ты просто сумасшедший! Тебе приходилось когда-нибудь водить машину в таких условиях?

– Я жил – и водил машину – в Европе.

«Но не в такой снегопад», – признался себе Карим. В нормальных обстоятельствах он никуда не поехал бы. Однако сегодня не тот случай. Не осталось ничего нормального – сначала отец, потом Набил, а теперь еще и Клементина.

И в его реакции на нее тоже нет ничего нормального. Выворачивающий душу, сжимающий все внутри, брутальный, животный голод вызывала в нем эта женщина.

Черт возьми!

Карим вскочил на ноги и отошел, позволяя Клемми самостоятельно уложить пакет с кукурузой на больное место. Он едва сдерживался, наблюдая, как румянец возвращается на ее щеки, как волнующе она покусывает губу. Но самое худшее – это неожиданная уязвимость в ее взгляде. Каждое движение девушки эхом отзывалось в крови. И все это уничтожало его самоконтроль.

«Глупо, глупо, глупо», – твердил себе Карим, направляясь к двери.

Но с каждым ударом сердца ему становилось все сложнее убеждать себя в том, что он справится. Просто у него давно не было женщины. Еще один показатель того, что его жизнь последние шесть месяцев шла к чертям. Ее вывернули наизнанку, и теперь это было только подобие былой жизни. Она никогда не станет прежней.

Возможно, ему стоит выйти во двор и попытаться снова завести машину, чтобы вернуть ощущение реальности. Холодный ветер и снег вполне сойдут за ледяной душ и остудят его пыл. Карим надеялся, что надолго. Когда он заглянул в глаза Клементины и увидел в них глубокую печаль, им овладело нечто сродни сумасшествию, его мозг отказывался мыслить разумно.

На мгновение Карим забыл, кем она является и почему он оказался здесь. Он понял, что долгое время ставил свои интересы и желания на последнее место. А теперь они напомнили о себе, когда он увидел Клементину, последнюю женщину, к которой должен был бы испытывать эти желания.

Снег закружился, хлеща его по лицу, как только он открыл дверь. И он поднес руки к глазам, защищая их. Сквозь белую пелену дальше носа ничего не было видно, но Карим не собирался поворачивать обратно. Физические упражнения и борьба с холодом были единственным противоядием неудовлетворению, сжигающему его изнутри.

Как долго он будет возиться? Клемми не могла сидеть спокойно с тех пор, как Карим исчез за дверью. Ей непременно надо было выяснить, что происходит и когда они смогут уехать. Вечер уже начал подкрадываться к деревне, заполняя комнату темнотой, но, когда она попыталась подняться и включить свет, боль в лодыжке вынудила ее вскрикнуть и вернуться на диван. Надо попытаться еще раз. В гостиной стало холодно и неуютно. Держась за спинку дивана, Клемми снова приподнялась как раз в тот момент, когда Карим распахнул дверь. Он был больше похож на снеговика, чем на человека, его куртка была облеплена снегом, а волосы намокли.

– Ну, наконец-то. – Держась за спинку дивана, она наблюдала, как Карим, стоя на коврике у двери, пытается счистить с себя налипший снег. – Мы едем?

Ей все равно этого не избежать. Ведь он за этим приехал – чтобы увезти ее в Растаан. Клемми сжалась, представив, что она почувствует, ступая на этот путь. Путь, который она не выбирала, но который в любом случае придется проделать. И навсегда расстаться с единственным членом своей семьи. Отец не в счет. Он видел в дочери только пешку в политической игре, а мать бросила ее, ушла и даже не обернулась.

– Мне одеваться?

Если ее голос и дрожал, то не потому, что ей было больно наступать на распухшую ногу. Клемми не сразу поняла, с чем связано внезапное учащение ее пульса, когда она обратила внимание на контраст между белым снегом и мощью темного силуэта Карима, освещенного тусклой лампой.

– Нет, – угрюмо ответил он.

От него веяло холодом так же сильно, как и от прокравшегося в дом ветра, который уносил с собой остатки тепла. Клемми задрожала, и эта дрожь была вызвана не только реакцией на мороз. Что случилось с мужчиной, который смеялся вместе с ней над пакетом замороженной кукурузы?

– Но я думала…

– А ты не думай, – отрезал Карим. Он, не заходя в дом, стянул заледеневшую куртку и бросил ее через порог. – Лучше помолчи, если только твою голову не посетит замечательная идея, как сдвинуть груду металла на пару метров.

– Это не груда металла! – вспыхнула Клемми, защищая милую сердцу маленькую машинку. Она, может, и старая, и проржавевшая, но она принадлежит ей. Это символ ее свободы. – Не всем же разъезжать на роскошных внедорожниках…

– Ты могла бы, если бы хотела, – оборвал ее Карим. – Если бы осталась с отцом. В качестве невесты Набила…

«Если Набил разрешит мне водить машину», – подумала Клемми. Хоть Набил был молод, но традиции были для него превыше всего, и он вполне мог настоять на том, чтобы его жена не садилась за руль, а выезжала только с сопровождающими или с ним самим. Пока правил его отец, женщины Растаана не имели права водить машину. Изменится ли что-нибудь сейчас?

– Значит, машину не сдвинуть, – протянула она.

– Ни на миллиметр, не в этих условиях. И поскольку моя машина стоит за домом, мы застряли. Остается вариант – вызвать эвакуатор. У тебя есть номер?

Карим показал на старомодный телефон, стоявший на тумбе в прихожей. Сердце Клемми упало.

– Ничего не выйдет. Я знала, что уезжаю и телефон мне будет не нужен, поэтому отказалась от обслуживания. Я надеялась на свой мобильник, хотя со связью тут не очень.

Она вытащила сотовый телефон из кармана, посмотрела на него и протянула Кариму. На лице ее было написано разочарование.

– Ничего. А твой телефон? А ноутбук? Он работал, когда я приехала.

Одно прикосновение пальца к телефону – и стало понятно, что связи нет. Та же самая история и с ноутбуком.