Любят только раз - Джоанна Линдсей

— Николас Эден.

— Четвертый виконт Монтьет? Я много о вас слышала.

— Полагаю, много скандального.

— Я этому не верю, — лукаво улыбнулась Регина. — Но вам нечего бояться. Тони и его брат Джеймс тоже не могут похвастаться безупречной репутацией, однако я люблю их обоих.

— Обоих? Тони и Джеймса Мэлори?! Боже правый, не хотите ли вы сказать, что Джеймс Мэлори тоже ваш любовник?

Реджи распахнула глаза от изумления, потом закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться, и все-таки не выдержала.

— Не вижу ничего смешного, — холодно заметил Николас.

— Значит, вы подумали, что Тони и я… о, превосходно! Я обязательно расскажу об этом Тони… нет, лучше не надо. Он не поймет. Вы, мужчины, иногда бываете ужасно скучными, — вздохнула она. — Видите ли, он мой дядя.

— Если вы предпочитаете называть его именно так…

Реджи снова засмеялась:

— Вы мне не верите?

— Моя дорогая мисс Эштон…

— Леди Эштон, — поправила она.

— Ну хорошо, леди Эштон. Вы, наверное, знаете, что сын Джейсона Мэлори, Дерек Мэлори, мой близкий друг и…

— Знаю.

— Знаете?

— Да, вы дружите с детских лет, вместе учились, но закончили обучение на несколько лет раньше него. Вы один из немногих, кто испытывал к нему искреннюю симпатию, и он любил вас. И я тоже люблю вас за то, что вы стали его другом, хотя мне было всего одиннадцать, когда Дерек впервые рассказал мне о вас. Но мы никогда раньше не встречались. Где же я могла еще слышать о вас, лорд Монтьет? Кузен Дерек мне все уши прожужжал рассказами о новом друге.

— Но почему же он мне никогда не говорил про вас? — перебил ее Николас.

— А зачем? — возразила Реджи. — Думаю, у вас и без того было о чем поговорить. Младшие дети в семье — не слишком интересная тема для молодых людей.

Николас сурово нахмурился:

— Держу пари, вы это придумали.

— У вас есть на то все основания, — спокойно заметила Реджи, глядя на него смеющимися глазами. Черт возьми, да она просто красавица!

— Сколько вам лет?

— Вы больше не сердитесь?

— А разве я сердился?

— Конечно, — улыбнулась она. — Только не знаю, что вас так разозлило. Хотя сердиться нужно мне. Если угодно, мне девятнадцать, хотя вам и не следовало об этом спрашивать.

Николас опять почувствовал себя с нею легко и свободно. Она прелестна! Ему захотелось обнять ее, и он туг же решил больше не напоминать ей о приличиях.

— Это ваш первый сезон, Регина?

Ей понравилось, как он произнес ее имя.

— Значит, вы поверили, что я та, за кого себя выдаю?

— А что мне остается делать?

— Похоже, вы разочарованы, — колко заметила она.

— Я в отчаянии. — Он осторожно притронулся к ее щеке. — Мне бы не хотелось, чтобы ты была невинной. Ты должна ясно понимать, о чем идет речь, когда я говорю, что хочу заняться с тобой любовью, Регина.

Сердце у нее заколотилось.

— Ты этого хочешь? — еле слышно прошептала она и тут же испугалась. Она, не должна поддаваться соблазну. — Конечно, хочешь, — лукаво добавила она, — по глазам видно.

— Как ты догадалась?

— Ну вот, вы опять сердитесь, — невинно улыбнулась она.

— Черт побери! — вспылил Николас. — Да можешь ты побыть серьезной хотя бы минуту?

— Если я стану серьезной, лорд Монтьет, нам с вами не избежать неприятностей.

Он заглянул в ее загадочные темно-голубые глаза. Боже правый, сколько тайн скрыто за этой невинной оболочкой.

Реджи прошла на середину комнаты, а когда снова обернулась, на ее губах уже играла лукавая улыбка, а в глазах вспыхивали искорки смеха.

— Это мой второй сезон. Мне приходилось видеть и более дерзких мужчин, — заметила она.

— Не верю.

— Что существуют мужчины, подобные вам?

— Нет, что это второй сезон. Вы замужем?

— Вы полагаете, мне следует быть замужем, так как я уже два года выезжаю в свет? Увы, должна вас огорчить. Несмотря на все старания родных, они не могут найти подходящего жениха. Все это крайне утомительно, смею вас уверить.

Николас засмеялся:

— Как жаль, что в прошлом году я вынужден был поехать в Вест-Индию по делам. Иначе я бы встретился с вами.

— И просили бы моей руки?

— Я бы сделал предложение… другого рода. Реджи вспыхнула:

— Вы забываетесь, сэр. Это непростительная дерзость с вашей стороны.

— И все же я не так дерзок, как хотел бы быть. Он действительно опасен, этот красивый, порочный обольститель. Почему же тогда она не боится оставаться с ним наедине? Рассудок давно уже твердит, что ей следует быть осторожнее.

Затаив дыхание, она смотрела, как он подходит к ней. Реджи не двинулась с места, и он улыбнулся. На нежной шее у нее пульсировала тоненькая жилка, и ему ужасно захотелось прикоснуться к ней губами.

— Интересно, вы на самом деле так невинны, как кажетесь, Регина Эштон?

Твердо решив не поддаваться чувствам, она холодно произнесла:

— Зная мою семью, лорд Монтьет, вы не должны были бы в этом сомневаться.

— А почему же вы не чувствуете себя оскорбленной? Я вас похитил, отвез в свой дом. — Он внимательно изучал ее лицо.

— О, мне это показалось забавным, — призналась Реджи и добавила:

— Конечно, я боялась, что дядя Тони узнает, кто меня увез, и разнесет ваш дом прежде, чем вы вернетесь. Вот был бы переполох! Такой секрет не удалось бы долго сохранить, вам пришлось бы на мне жениться. И это было бы ошибкой. Мы совершенно не подходим друг другу.

— Вы так считаете? — спросил Николас, явно заинтересованный.

— Разумеется! — воскликнула она с наигранным ужасом. — Я буду любить вас как сумасшедшая, а вы тем временем будете продолжать распутную жизнь и разобьете мне сердце.

— Вы совершенно правы, — вздохнул он, продолжая игру. — Из меня получится никудышный муж. Особенно если меня силой притащат к алтарю.

— И вы не согласились бы на это, даже погубив мою репутацию?

— Нет.

Ей совсем не понравился его ответ. Николас и сам был недоволен своей откровенностью. Янтарные глаза стали еще ярче, как будто в них вспыхивали золотые язычки пламени. Реджи невольно вздрогнула: интересно, каков он в гневе?

— Вам холодно? — спросил Николас. «Неужели он осмелится обнять меня?» — в смятении подумала Реджи. Она взяла со стула плащ и накинула на плечи.

— Думаю, мне пора…