Привет, я люблю тебя - Кэти М. Стаут

В четверг появляются новые предметы, но этот день не так богат на события, как первый.

В половине шестого мы с Софи встречаемся у столовой, чтобы поужинать, и я с неудовольствием обнаруживаю, что все участники «Эдема» сидят за столиком в углу, в стороне от остальных учеников. Те таращатся на них, но при этом старательно делают вид, будто смотрят в другую сторону.

Я плетусь за Софи, которая устремляется к ребятам и садится как можно ближе, насколько позволяют приличия, к Тэ Хва. Мне остается свободное место либо рядом с Джейсоном по другую сторону стола, либо между Йон Джэ и краем скамейки.

Я выбираю второе.

Йон Джэ великодушно двигается, чтобы дать мне побольше места, и я с благодарностью улыбаюсь ему. Он действительно классный. И очень милый. Вот тебе, Джейсон!

– Софи, что ты думаешь о нашем математике? – спрашивает Йон Джэ между двумя ложками бурды, что зовется здесь супом тофу и от вида которой мой желудок скручивается в спазме. – Ты ведь боялась, что с ним будет трудно, да?

– Ага, только он мне понравился. – Она наклоняется к Тэ Хва и переводит ему.

– А ты? – Йон Джэ переключает свое внимание на меня. – Как у тебя прошел день? Жаль, что мы в разных классах.

Я тщетно пытаюсь подцепить палочками латук.

– Хорошо. Хотя урок корейского мне не понравился.

Откуда-то со стороны Джейсона доносится фырканье, и я подавляю желание бросить на него злобный взгляд. Злая девочка. Гм. Я не злая. Хотя у меня есть все основания злиться, это точно. Посмотрим, как он пройдет через все то, что выпало на мою долю, вот тогда и поговорим.

– Ой, сочувствую, что ты попала в этот класс, – говорит Софи. – В этом году наш класс разделили пополам, и ты оказалась в той части, где изучение корейского обязательно.

Я кошусь на Джейсона, но он никак не объясняет, почему он, кореец, оказался в нашем классе.

– Завтра вечером мы с Грейс собираемся в молл, – неожиданно говорит Софи, и я вздрагиваю. – Хотите с нами, мальчики?

Йон Джэ смотрит на Джейсона, который сидит будто в рот воды набрал.

– Хорошая идея. Мне почти ничего не задано, так что я могу поехать.

– Да, да, – кивает Тэ Хва. – Мы с вами.

– А как насчет тебя, братец? – Софи умильно складывает губки. – Пожалуйста!

– Ладно, – бросает он.

Софи хлопает в ладоши.

– Здорово! Тогда встретимся в полпятого.

Остальную часть ужина мы проводим в приятной беседе. Йон Джэ рассказывает мне о своей учебе и о младшей сестре, которая живет в Пекине и хочет стать гимнасткой. Когда мы расходимся по своим комнатам, я понимаю, что за весь ужин не обменялась с Джейсоном ни единым словом.

На следующее утро я прихожу в класс задолго до начала первого урока. Наблюдая за тем, как помещение постепенно заполняется учениками, я готовлюсь к встрече с Джейсоном. Но он садится на один из свободных стульев за первой партой. Как можно дальше от меня.

Я ухмыляюсь и взглядом мечу молнии в его спину, надеясь, что он почувствует мои полные ненависти мысли. Кто сказал, что он не хочет сидеть рядом со мной? Это я не хочу сидеть рядом с ним! И я демонстрирую ему это весь день, отказываясь смотреть в его сторону.

Половина пятого наступает раньше, чем я ожидала, и у меня едва хватает времени, чтобы забежать в свою комнату и переодеться. Я решаю надеть платье до колен, которое в прошлом году заказала по онлайн-каталогу. Как вообще нужно одеваться в корейский торговый центр? Я уже заметила, что здесь девчонки одеваются не так, как у нас. Каблуки у них выше, шорты короче, майки с принтами и юбки до щиколотки. Многие ходят в расклешенных джинсах или в чем-то таком, что у нас дома считается одеждой панков или прочих неформалов. Я не могу избавиться от ощущения, что своим нарядом я выделяюсь сильнее, чем цветом кожи и волос.

Мы встречаемся с ребятами у нашего корпуса. Софи тут же приклеивается к Тэ Хва, и я начинаю подозревать, что между ними что-то есть. Кажется, он приятный парень, судя по тому, что я вижу. Правда, видела я мало, учитывая, что мы с ним почти не разговаривали, и наши беседы ограничивались неловкими улыбками.

Я иду рядом с Йон Джэ, Джейсон шагает по другую сторону. Я всячески стараюсь не смотреть на брата Софи, но не могу отрицать, что сегодня он выглядит особенно привлекательно – в фирменных джинсах-скинни и клетчатой рубашке, надетой поверх белой майки. Закатанные до локтей рукава открывают красивые руки, а ее расстегнутый ворот – изящную шею и ключицы.

Грейс, хватит пялиться!

Слава богу, мы едем на автобусе, а не на мопеде. Я никак не могу выбрать нужные монеты, чтобы опустить их в щель кассы, поэтому, к моему смущению, от которого горят щеки, Йон Джэ вынужден заплатить за меня прежде, чем на меня набросятся пассажиры, стоящие сзади.

– Не смущайся, – подбадривает он, когда мы пробираемся в глубь забитого людьми салона, и хватается за петлю, свисающую с потолка. – В прошлом году я был в Америке и так и не смог разобраться в деньгах. – Он морщит нос. – Все банкноты одного цвета, и на всех седой старик.

До центра Инчхона мы добираемся больше часа. Теперь я понимаю, почему Софи решила в прошлый раз ехать на скутере. В Инчхоне она ведет нас по лестнице вниз, в метро, и я сдерживаю стон. Опять ехать?

Но как только мы оказываемся в чреве метрополитена, у меня отвисает челюсть. Вместо платформ и турникетов я вижу магазины, оборудованные в туннеле, и они завалены одеждой, украшениями, бижутерией и всем что душе угодно. Мы не едем на подземке в молл, подземка – это и есть молл.

Мы следуем за Софи и проходим мимо мебельного, напротив которого магазин парфюмерии, рядом – маникюрный салон и аптека. Полы, выложенные белой плиткой, и хромированные потолки все еще напоминают о станции метро, но тут толпа не кидается к поезду.

– Ну, где мы будем есть? – спрашивает Софи. – И что, европейскую кухню или нет?