Привет, я люблю тебя - Кэти М. Стаут

– Прошло несколько лет, как я вернулся из Америки.

Наша до сих пор корректная беседа вселяет в меня уверенность, и я отваживаюсь спросить:

– А почему вы вернулись в Корею?

Его взгляд леденеет, лицо превращается в холодную маску, лишенную каких-либо эмоций, и он снова становится тем парнем, с которым я познакомилась в школьной столовой. Такое впечатление, будто он полностью отсек все чувства.

– Можешь поговорить об этом с Софи, – говорит он.

Через несколько минут автобус пересекает мост, и мы оказываемся на острове Канхва. Но вместо того чтобы ехать через город, а потом вверх, в горы, автобус заезжает на автостанцию, и водитель глушит двигатель.

Пассажиры встают, забирают свои вещи и выходят. Я озадаченно смотрю на Джейсона, но по его бесстрастному лицу ничего нельзя понять.

Мы встаем и продвигаемся к выходу, и когда мы минуем Софи и Тэ Хва, она что-то говорит Джейсону по- корейски.

– В чем дело? – спрашиваю я, но близнецы продолжают свой разговор.

Впереди меня Йон Джэ сердито фыркает, но сдерживает свой гнев.

– В такое позднее время автобус туда не ходит, – говорит он мне, оборачиваясь.

– Но как же мы доберемся?

Он проводит рукой по волосам, и они встают у него дыбом, как хохолок какаду.

– Пойдем пешком.

У меня с языка рвутся тысячи возражений, но я сдерживаю их из страха показать себя ноющей иностранкой, которая никак не может привыкнуть к новой стране и к новой культуре. Однако, когда туфли натирают мне пятки, я начинаю всерьез подумывать о том, чтобы все же высказать свои жалобы.

По моей спине ручьем катится пот, и я понимаю, что мы еще не подошли к подножию горы, поэтому, чтобы отвлечься, я поворачиваюсь к идущему рядом со мной Йон Джэ и спрашиваю:

– Кто тебе звонил?

Он чешет затылок и улыбается, только его улыбка не такая лучезарная, как обычно.

– Отец.

Путь в гору кажется бесконечным. Мы идем по тротуару вдоль проезжей части, но мне кажется, что это совсем не тротуар, а горный карниз. Я вынуждена постоянно смотреть под ноги, чтобы не оступиться.

Я решаю, что все опасности позади, когда мы сворачиваем с дороги и проходим под аркой на территорию школы, но неожиданно цепляюсь мыском туфли за камень и осознаю, что падаю. Я понимаю, что сейчас встречусь лицом с асфальтом, но в последний момент меня подхватывает чья-то рука.

Я выпрямляюсь и смотрю на Йон Джэ.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Ты мой рыцарь в сияющих доспехах, – говорю я с нарочитым южным акцентом.

Йон Джэ радостно улыбается, но со стороны Джейсона доносится пренебрежительное хмыканье.

Мы уже подходим к общежитию, когда я замечаю группу учеников у здания столовой. Они стоят кружком, а из середины этого круга звучит тяжелый бас. Мы подходим поближе, и я, приподнимаясь на цыпочки, вижу, как двое ребят в центре круга танцуют брейк со всеми акробатическими примочками. Не хуже, чем танцевальное шоу по телевизору.

– Подождите, – бросаю я через плечо и ввинчиваюсь в круг.

Танцоры в буквальном смысле поддразнивают друг друга: сначала один выполняет какое-то па, затем жестами предлагает другому повторить. У одного из них лучше получается футворк[13], у другого – нижний брейк, вращение на голове и хождение на руках. Песня заканчивается, и толпа взрывается бурными аплодисментами.

Звучит новая мелодия, и в круг выходит новая фигура, она движется резкими толчками точно в такт музыке. Я понимаю, что это такой танец, и одновременно соображаю, кто танцует – Йон Джэ! Он настоящий профессионал, его тело причудливо гнется и извивается, со стороны кажется, будто от него не требуется никаких усилий. Первые двое ребят тоже вступили в танец, и баттл[14]начался.

Я чувствую, что Джейсон стоит рядом, и поворачиваюсь к нему.

– А я не знала, что Йон Джэ умеет танцевать. Вы все трое так умеете?

– Только Йон Джэ, – отвечает он. На его лице непривычное для него выражение тревоги. – Он хотел быть идолом.

– Кем?

Он сжимает и разжимает кулак, как будто пытается схватить нужное слово.

– Поп-идолом… э-э… суперзвездой.

– А разве вы уже не суперзвезды?

– Он хотел выступать в поп-группе, где поют и танцуют, а не в инструментальном коллективе.

– А. – До меня начинает доходить. – В бойз-бэнде.

Джейсон пожимает плечами.

– Они здесь зарабатывают большие деньги.

Мы выбираемся из толпы, отходим на несколько ярдов, и я не перестаю удивляться, что Джейсон до сих по не оборвал наш разговор.

– И как же он оказался в вашей группе? – спрашиваю я. – Все начиналось с тебя и Тэ Хва, да?

– Его для нас подобрала звукозаписывающая компания. – Взгляд Джейсона следует за Йон Джэ, и в нем отражается тоска, как будто Джейсон… завидует? – Мы с Тэ Хва пришли на прослушивания вдвоем, и продюсер захотел добавить еще одного музыканта, поэтому они определили Йон Джэ к нам ударником.

Это объясняет, почему на недавнем концерте у Йон Джэ недоставало огня. Парень хочет выражать себя в энергичном танце, а не задавать ритм для поп-рок-группы.

– Он взбесился из-за того, что мы не танцуем в нашем новом клипе, – так тихо, что я едва слышу его за криками толпы, произносит Джейсон.

Я оглядываюсь на танцоров и вижу, как Йон Джэ идет лунной походкой, копируя Майкла Джексона. Толпа в восторге.

– В каком смысле? – спрашиваю я.

Джейсон долго молчит, и я решаю было, что наше короткое перемирие закончилось. Но тут он удивляет меня:

– В следующем месяце мы начинаем снимать музыкальное видео. Он хотел танцевать, но я сказал нет.

– Вы снимаете музыкальное видео?

Память уносит меня в прошлое, когда я из-за спин съемочной группы смотрела, как Нейтан и его группа снимают свой клип. Хотя я сомневаюсь, что в клипах «Эдема» будут большие грузовики, девицы в ковбойских шляпах или бочонки с пивом.

Джейсон кивает.

– О, вот здорово!

Его губы складываются в усмешку.

– И это говорит девчонка, которая считает нас не музыкантами, а просто милыми мордашками?

Я краснею, но выдерживаю его взгляд. Я проглатываю саркастическую реплику, которая готова сорваться с моих губ. Софи хотела бы, чтобы я относилась к нему по-хорошему. Держи монстра в узде, Грейс.