Пропавшая Рысь - Ксения Алексу

Среди обычных улыбающихся «баб» были и наборы, ориентированные на туристов: персонажи сказок, герои диснеевских мультиков, советские и американские политики, четверка Beatles и другие поп-музыканты.

– Красиво, а? – с гордостью спросил Драшев, протягивая руку в жесте хвастовства. Он держался так, словно ждал, что Джек станет преклоняться перед его богатством и роскошью. – Nyet? – настаивал он, перейдя на русский, когда ответа не последовало, точно вопрос был риторическим.

– Это точно. За деньги можно купить все. Или почти все.

– Э, чего-то не хватает?

– Кроме вкуса? Да ладно, это всего лишь мое мнение.

– Если ты возьмешься за эту работу, тебе тоже обеспечена такая жизнь.

Драшев продолжал улыбаться, и Джек не могла понять, неужели эти смерть-машины так тупы, что не чувствуют, когда в их адрес звучит оскорбление. Похоже, они даже не допускали такой возможности.

Джек знала, что о русских думали, будто в делах они неорганизованны, а в подходах крайне примитивны. Но вообще-то в своем деле они были лучшими, едва ли не безупречными. У них хорошо шло все, за что бы они ни брались, – от торговли наркотиками до ввоза живого товара. И все остальное, что можно втиснуть в один ряд между этими пунктами.

Олексеев вернулся с двумя стаканами водки в руках и церемонно передал их хозяину и гостье. Джек подняла свой стакан и произнесла тост.

– Davai! – она сделала глоток и поставила стакан.

– Хороша, а? – спросил Драшев.

– Водка и «калаш» – это лучшее, что дала миру Россия, – согласилась Джек и откинулась на спинку кушетки, утопая в блестящих подушках.

Пауза.

– Так зачем я здесь, и во сколько я тебе обойдусь?

– Уверен, что ты слышала об «охотнике за головами».

– Как и все цивилизованные люди. И что?

– Дочка моя, Нина. Она была еще совсем ребенком, когда десять лет назад ей удалось от него сбежать.

– Слышала об этой истории.

– Федералы снова облажались. Он был так близко, а они его упустили. Веришь? – Драшев поднялся и стал мерить шагами комнату, уперев руки в боки. – Моя дочь десять лет как лишилась сна. Каждую ночь ее мучают кошмары. Я показывал ее врачам. Этим мозгоправленным, знаешь…

– Мозгоправам.

– Да, я это и хотел сказать. Они лекарства пробовали, терапию – ничего не помогает.

– Очень жаль, – выразительно произнесла она. Для Джек сон тоже был недоступным удовольствием.

– Ничего не помогает, – повторил Драшев уже громче. – Этот гребаный козлина так ее ранил. Моя Нина так боится, что он за ней вернется. Я поставил круглосуточную охрану, чтобы она чувствовала себя в безопасности, но все напрасно. – Он потер глаза, точно пытаясь стряхнуть с сознания пелену. – Я мечтаю задушить его своими руками. Я бы ему голову оторвал, только бы моя девочка спала спокойно. Она очень много для меня значит.

Как поэтично, честное слово. Если нет открытки Hallmark с таким текстом, то обязательно должна быть.

– Да уж, – ответила Джек, все еще не понимая, как ее занесло в этот дом.

– Я так и сделаю, – глава самой крупной бандитской группировки Нью-Йорка сказал это скорее себе, чем собеседнице.

– Окажешь всему миру огромную услугу.

– И как можно скорее, – продолжил он, точно пропустил ее реплику мимо ушей.

Драшев перестал мерить комнату шагами и сел, точно ему, наконец, удалось побороть образы, переполняющие его сознание.

– Ты знаешь, где он? – спросила она.

– Конечно, нет, – он вперил в нее тяжелый взгляд своих темных глаз. – Ты мне его достанешь.

– Совсем от водки в уме повредился? – Джек поднялась на ноги. – Да он где угодно может быть.

– Da. Поэтому я готов заплатить тебе большие деньги за то, чтобы ты его нашла. Я знаю, что у тебя в определенных кругах есть друзья.

Насчет того, что Джек обладала уникальной инсайдерской информацией, он был прав.

Многе годы ее работой было прикрывать зад грязных политиков, чиновников в исполнительной власти и федеральных агентов. Она знала неприглядные подробности жизни чиновников из высоких эшелонов власти, и в той среде у нее был не один должник.

Она снова села, откинувшись на спинку кушетки, сделала глоток водки, обдумывая, к кому можно обратиться.

– Так что тут дело между твоими и моими друзьями, – продолжил Драшев. – Мы могли бы отыскать сукина сына.

– А почему я? Если у тебя есть, где взять информацию, и полно таких, как он, – Джек кивнула на Олексеева.

– Это мои люди. А они не охотники. Ты эту работу знаешь, как никто. Тихая Смерть, da? И потом, у меня по бизнесу сейчас запар хватает.

– Это они просто пока не поняли, что ты связан с этой хреновой тучей оружия, которое поставляют через Сьерра-Леоне, – сухо проговорила Джек, просто констатируя факты.

У русского от изумления глаза полезли на лоб.

– Ну да, я домашнее задание делаю, – добавила она. – Просто решила полюбопытствовать, что за дерьмо ты мне предложишь за тобой подтирать.

Драшев продолжал буравить ее взглядом, и Джек не без удовольствия отметила, что в глазах у него были восторг и ужас, – он, наконец, понял, что она способна убрать любого. Хотя Драшев знал, какая у нее репутация, он все еще недооценивал Джек. Русские были из тех, кто заставляет своих наемников замолчать навсегда, едва заказ будет выполнен. Теперь у Джек была гарантия, что с ней так не поступят. Для этой работы она, безусловно, была лучшей, и весьма вероятно, что ее услуги могли потребоваться вновь.

Джек смотрела на прозрачное содержимое стакана, в задумчивости покачивая им. Водка внутри закручивалась маленьким водоворотом.

– Да, я нужна тебе, и ты, наверное, не раз еще обратишься ко мне за долгое, долгое время, – сказала она, не поднимая головы. – И уж чья-чья, а моя смерть тебе не выгодна.

Джек, наконец, подняла на него взгляд.

– Сколько?

– Миллион долларов.

– Не пойдет, – она поставила стакан на стол, как будто собиралась уходить. – Черт знает, сколько у меня может уйти на то, чтобы его отыскать.

– Миллион – большие деньги.

– Но маловато для того, чтобы я чувствовала себя довольной. Видал текущий индекс Доу-Джонса? Что такое миллион долларов!

Драшев недобро прищурился.

– Сколько?

– Три. И половину вперед. И не обещаю, что достану его живым.

– Ты рехнулась?

– А как насчет того, чтобы повесить ценник на благополучие любимого человека?

Упоминание о дочери заставило его пересмотреть свое решение. Это не заняло много времени.