Исцеление любовью - Тесса Дэр

Заглянув в дверь, Иззи, к своему удивлению, обнаружила богато обставленную комнату. Половину ее занимала массивная кровать на возвышении, ее столбики красного дерева взмывали чуть ли не к потолку. Повсюду в этой комнате взгляд наталкивался на бархат и гобелены. Мебель была немногочисленной: стул с продавленным сиденьем, несколько забытых дорожных сундуков, туалетный столик, покрытый слоем пыли в дюйм толщиной. Дальнюю стену занимал ряд стрельчатых готических окон, но почти во всех стекла были разбиты.

– Боже мой… – выговорила Иззи, пытаясь примириться с плачевным видом комнаты.

– Вот, извольте, – с иронией отозвался Рэнсом. – Полюбуйтесь роскошью своего мнимого наследства. До моего прибытия несколько месяцев назад замок десятилетиями пустовал. Почти весь его разграбили. Лишь в нескольких комнатах сохранилась мебель, да и та готова развалиться от старости.

– В таком случае я рада, что здесь уцелело так много мебели. – Иззи вошла в комнату. Узорчатые ковры устилали пол. Правда, кое-где они были вытерты до нитяной основы, но если продержались так долго, видимо, были сотканы на славу. – Вы только посмотрите на эту кровать!

– Восемь шагов в ширину. Хватит места и для герцога, и для полудюжины женщин. Эта кровать внушает тоску по средневековым временам.

– Она предназначалась не для сна, – объяснила Иззи. – По крайней мере, не для… того, о чем вы упомянули. Эта спальня относилась к парадным покоям замка. Средневековые властители решали деловые вопросы, сидя в постели, как короли восседают на тронах. Вот почему кровать стоит на возвышении и выглядит так грандиозно.

– Занятно.

– Мой отец разбирался в старинной мебели. – Иззи подошла к кровати, присмотрелась к драпировкам и поморщилась. – Похоже, гобеленами полакомилась моль. Какая жалость!

– Да. А крысам пришелся по вкусу матрас.

Крысам? Иззи отскочила, закрыла ладонью лицо и сквозь пальцы взглянула на кровать в окружении изъеденных молью драпировок. Да, матрас как будто выпотрошили: солома и конский волос торчали из него во все стороны, и в целом увиденное напоминало…

Да это же крысиные гнезда!

Присмотревшись, Иззи была готова поклясться, что гнилая солома шевелится.

С трудом взяв себя в руки, Иззи выговорила:

– Белоснежка будет довольна. Голодать ей не придется. – Далекий звук, похожий на стон, заставил ее вскинуть голову. – Что это за шум?

Герцог пожал плечами.

– Наверное, привидение.

– Привидение?..

– Это же приграничный замок, мисс Гуднайт. Если вы знакомы с историей замков, вам наверняка известно, что это означает.

– Известно.

Замок Гостли предназначался для подавления шотландских мятежей. Усмиряя их, мятежников ловили, и вовсе не для того, чтобы позвать в гости. Никто не мог бы сказать, сколько людей томились за решеткой в этом замке, подвергались пыткам и были убиты за минувшие века. Несомненно, умерщвляли их предки самого герцога.

– Я не верю в привидения, – заявила Иззи.

Он ухмыльнулся.

– Посмотрим, что вы скажете сегодня ночью.

Ночью. А ведь и вправду скоро ночь. При этой мысли желудок Иззи скрутило узлом.

– Насколько я понимаю, комнатой вы довольны. – Он прислонился плечом к дверному косяку.

– Довольна? Не то слово.

Скорее шокирована. Думая о том, что ей придется провести здесь ночь, Иззи почувствовала, как сжимаются ее внутренности.

Но она не подала и виду, понимая, чего добивается герцог. Он рассчитывает, что она сбежит.

Значит, на сегодняшнюю ночь ее пристанищем станет эта ужасная комната.

Иззи изобразила воодушевление, которого не ощущала:

– Немного труда и фантазии – и эта спальня станет очаровательной. Такие величественные пропорции! Достаточно лишь заменить матрас и драпировки. – Она подошла к окнам. – А какой отсюда открывается вид на закат!

– Для тех, кто способен его увидеть.

Иззи поморщилась, сожалея о своем бездумном замечании.

– Могу описать его вам.

– Не трудитесь. Я повидал достаточно закатов.

– А сегодняшнего не видели.

Из окна открывался изумительный вид, от которого захватывало дух. Кучевые сероватые облака в небе соседствовали с мазками насыщенного лазурного и розовато-оранжевого цветов. Очертания стен замка проступали сквозь романтическую вечернюю дымку, наплывающую со стороны моря.

– Солнце садится за башней. Нет, «садится» – не то слово. Слишком уж мирно оно звучит. На этот раз солнце проигрывает битву. Подобно окровавленному воину, исчезает в челюстях гигантского каменного чудовища.

Тяжелые шаги прозвучали в комнате и смолкли за ее спиной.

– Оно уже исчезло?

– Почти. Еще одна, последняя золотистая вспышка над самым горизонтом, и… – Иззи перевела дыхание. – Все. Оно исчезло.

– В этом замке действует одно правило насчет закатов, мисс Гуднайт.

– Правда?

– Да. – Он повернул ее лицом к себе. – И мужчина с женщиной, стоящие на этом самом месте, вынуждены соблюдать его. Выбора у них нет. Им остается лишь одно…

– Что же?

Ее сердце сбилось с ритма. Неужели он намекает на…

Герцог опустил голову и понизил голос до обольстительного шепота:

– …лечь.

Лечь?

Иззи все еще растерянно моргала, когда странный звук отвлек ее. Казалось, мокрое белье, развешанное на многочисленных веревках, захлопало на сильном ветру.

Иззи обернулась к кровати.

Господи!

У нее на глазах огромный балдахин словно начал оживать. Сначала он задрожал, потом пошел волнами, превратился в серебристый плащ, подхваченный ветром.

И вдруг этот плащ распался на множество частиц, движущихся одна за другой.

– О нет! – Иззи замерла на месте. – Неужели это?..

Так и есть.

Летучие мыши.

Целая колония летучих мышей облюбовала самый верх балдахина, и вот теперь они взлетали оттуда – сначала поодиночке, затем десятками и наконец сотнями.

Иззи повернулась как раз вовремя, чтобы заметить еще одну черную живую тучу, взметнувшуюся из камина. Летучих мышей в этой туче было не меньше нескольких тысяч.

И все они ринулись прямиком к окнам.

– Вниз! – выкрикнул герцог. – Сейчас же!

Иззи медлила, поэтому герцог обхватил ее обеими руками и повалил на пол.

Еще несколько секунд, и летучие мыши заполнили всю комнату, кишащим роем окутали обоих людей в ней. Иззи поспешно пригнула голову, сжалась, стараясь спрятаться. Герцог уткнулся ей в макушку твердым подбородком, и она ощутила, как щетина колет ей голову.