Последний шанс на счастье - Энди Брок

Оказаться на террасе виллы Варенна было все равно что попасть в другой мир. Всего несколько часов назад она лежала на больничной койке. А сейчас на озеро Варенна спускались сумерки, и разноцветные огоньки домов, выстроившихся вдоль берега, сверкали, как ожерелье из драгоценных камней. Небо казалось молочно-синим на фоне черных очертаний гор, а вода – ярко-фиолетовой.

Лотти никак не могла привыкнуть к неприкрытому богатству и привилегированному положению семьи Ривальди. Она выросла в совсем других условиях и поэтому никогда не чувствовала себя комфортно в подобных обстоятельствах – детство, проведенное в домике на окраине города, вряд ли могло подготовить ее к этому. Вся ее жизнь протекала на глазах у соседей, подглядывавших за ней из-за занавесок, наблюдали они и за ее матерью, возвращавшейся из очередного «мини-отпуска» с загорелым джентльменом и сувениром в бумаге на память о каких-то экзотических местах, которые она, вне всякого сомнения, видела лишь с палубы круизного судна.

У Рафаэля конечно же все было не так. Он был неотъемлемой частью этого мира. И вместе с богатством и привилегиями он унаследовал огромный запас целеустремленности и трудолюбия. Лотти лично смогла убедиться в том, какой груз ответственности предполагает титул графа Монтеррато, перешедший к Рафаэлю по наследству после смерти отца.

Лотти никогда не видела своего свекра Джорджио Ривальди. Он умер внезапно, когда они с Рафаэлем еще жили в Оксфорде. И это время, как теперь понимала Лотти, было сказкой. Их сказкой. Прекрасной, страстной, опьяняющей, слишком совершенной, чтобы длиться вечно. И поэтому ее конец был неизбежен.

Они встретились дождливым днем в Оксфорде – Рафаэль возник из клубов пара кофемашины в кофейне, где работала Лотти. Два часа, несколько чашек кофе, и нетерпеливая очередь посетителей стала свидетелем их быстрого знакомства.

Рафаэль оканчивал докторантуру по управлению бизнесом, Лотти была на третьем курсе в художественной школе. Казалось самой естественной вещью на свете, что он остался дожидаться конца ее смены, а потом они вместе под проливным дождем отправились в любимый английский паб Рафаэля и вбежали туда мокрые, смеющиеся – и безоглядно влюбленные.

Все и впрямь произошло слишком быстро – особенно внезапная беременность Лотти. И хоть они и были в восторге и поспешили зарегистрировать отношения в оксфордском бюро записей гражданского состояния, сейчас Лотти понимала, что отец Рафаэля вряд ли мог желать такого своему единственному сыну и наследнику. Что, по всей вероятности, она в принципе не была той, кого он хотел бы видеть своей невесткой.

Но ей так и не удалось выяснить это наверняка – Джорджио умер вскоре после того, как они расписались, – и вот тут-то все и начало меняться. Рафаэль поспешил в Монтеррато, взяв с собой свою беременную жену и погрузив ее в совершенно незнакомую атмосферу. Дела графства занимали все его время, и от этого в их отношениях стали появляться трещины, еще даже до трагической смерти Серафины.

Лотти была одинока, обижена на это чертово Монтеррато, укравшее у нее мужчину, в которого она влюбилась в Англии, и заменившего его на бизнесмена-трудоголика.

С тех пор ничего не изменилось. Монтеррато по-прежнему на первом месте. Единственная причина, по которой она оказалась здесь, – необходимость защитить его будущее и обеспечить ему наследника. Но даже осознание этого факта не уменьшило ее радости, когда она обхватила руками живот. Наследник… как раз в этот момент… мог начинать свою жизнь внутри ее.

Услышав шорох позади себя, Лотти обернулась и увидела Рафаэля, направляющегося к ней с пледом в руках.

– Я подумал, тебе может понадобиться. – Он развернул плед и накинул ей на колени, но Лотти отодвинулась на другой конец скамейки.

– Я не инвалид, ты же знаешь.

– Знаю. Просто вдруг тебе холодно.

– Нет, это не так.

– Ясно. Значит, просто в плохом настроении. – Он забрал покрывало, перекинул его через плечо и снова посмотрел на нее. – Что собираешься делать вечером?

Лотти метнула взгляд в его сторону: высокий, импозантный, он стоял, как матадор, в ожидании ее ответа. Он же не ждет на самом деле, что они сегодня будут еще что-то делать? Разве не достаточно для одного дня трансплантации эмбриона и перелета на вертолете?

– Делать?

– Я имею в виду ужин. Хочешь пойти куда-нибудь?

– Нет, спасибо. Я вообще-то порядком устала.

– Да, конечно. Я должен был учесть это. Что ж, тогда я сам что-нибудь приготовлю на ужин.

– Ты и впрямь полон решимости относиться ко мне как к калеке.

Шпилька попала в цель, и Рафаэль стер с лица улыбку.

– Неуместное сравнение, юная леди. И кроме того, это не тот случай, чтобы рваться в бой. Если только ты не приобрела некоторые навыки, которых тебе до сих пор, увы, не хватало.

– Может, и приобрела. – Лотти вызывающе вздернула подбородок. Хотя, конечно, все было не так. Она до сих пор полный ноль в кулинарии. Но Рафаэлю необязательно знать об этом.

– Что ж, в таком случае мне не терпится отведать несколько изысканных блюд в ближайшие две недели.

У Лотти упало сердце. Она и правда сможет прожить здесь целых две недели наедине с Рафаэлем? Глядя на него, стоящего в темноте, и чувствуя на себе взгляд ее зорких глаз, она понимала: приготовление пищи – наименьшая из ее проблем.