Звезда моей любви - Виктория Баринова

Сама того не желая, Аля была тронута. Любовью женщина готова оправдать даже преступление.

— Та ночь стала сказкой. — Евгений поднял руку и дотронулся до длинных Алиных волос. Она сидела, не шевелясь. — Я едва смог заставить себя уйти. И… я безумно боялся, что больше никогда тебя не увижу. Но я не мог навязываться. Кем я был для тебя? Случайным эпизодом, попыткой забыть любимого мужа. Но когда ты позвонила, я осознал — это знак свыше. Я понял, что ты стремишься ко мне так же, как остальные сестры, и что ты полюбишь меня, если уже не любишь. Я не мог поступить иначе. Я забрал тебя с собой…

Голос Евгения становился все тише и тише, а его рука гладила Алино плечо. Прикосновение пробудило Алю от ступора.

— Не трогай меня!

Евгений немедленно убрал руку.

— Тебе нужно время, я знаю.

— Мне нужна свобода!

— У тебя она есть. — Евгений встал, подошел к окну и поманил Алю к себе. — Разве это не свобода? Ты вдохни этот воздух. Тебе принадлежит весь мир!

— В пределах частокола.

— Ты считаешь это ограничением?

— А ты нет?

— Смотря для кого, — засмеялся Евгений. — Для диких зверей — да. Для недоброжелателей, которые иногда забредают в нашу чашу — тоже да. Но ты свободна как ветер, и забор не должен тебя смущать.

— Я свободна? И могу в любую минуту выйти наружу?

— Да. Хоть сейчас.

Не говоря ни слова, Аля вырвалась из его объятий и пошла к двери.

— Погоди, — крикнул он ей вслед. — Подумай. Ты выйдешь за забор, и что?

Аля остановилась.

— На многие сотни километров вокруг тайга. Дикий, непроходимый лес. Хотел бы я посмотреть, сколько метров тебе удастся пройти через бурелом.

— Есть дорога, по которой мы приехали сюда.

— Ты считаешь, что сможешь пройти там, где проехал внедорожник? Что ж, всякое бывает. Но не забывай о диких животных. Ты готова встретиться с медведем один на один? А еще есть такая прелесть, как мошкара. Тебе не жалко свою нежную кожу?

У Али задрожали губы.

— Но это все пустяки. Если ты продерешься сквозь деревья, убежишь от хищников, перетерпишь комаров, не провалишься в болото… скажи мне, дорогая моя, куда ты пойдешь? Ты умеешь ориентироваться в лесу? Скажи, где здесь ближайший населенный пункт?

— Хватит издеваться! — Бледные Алины щеки вспыхнули румянцем. — Я без тебя знаю, что пешком тут не пройти. Но ты отвезешь меня в Томск. И немедленно!

— Ты все еще хочешь к нему? — спросил Евгений с грустью.

— К кому?

— К бывшему мужу.

— К Илье? Да при чем тут Илья? Я хочу домой. Я здесь места себе не нахожу…

— Это из-за перенесенных страданий. Но теперь все наладится. Ты мне веришь?

Аля не сводила с него глаз. Он ведет себя точно так же, как и в Москве. Заботливый, всепонимающий, проницательный Евгений… Светло-карие глаза светятся теплом и любовью, и нет в них ни тени сомнения в правильности своих действий!

— Верю, — согласно кивнула Аля. — Все наладится, когда я попаду в Москву.

Нежность в глазах Евгения сменилась печалью.

— А что ждет тебя там? Разбитое сердце, поруганная любовь, горькие воспоминания. Твое счастье оказалось фальшивым, и ты больше не сможешь быть там счастливой. Я научу тебя новой жизни. Здесь никто не заставит тебя страдать. Я буду заботиться о тебе… Я буду любить тебя…

Его проникновенный голос брал за душу. Аля почувствовала, как земля уходит из-под ног, а мебель теряет свои очертания, стены комнаты расступаются. И ничего не было видно, кроме этих прекрасных теплых глаз, источающих янтарный свет…

Очнулась Аля на улице. Она сидела на скамье, прислонившись к бревенчатой стене дома, а перед ней на коленях стояла симпатичная молодая женщина с круглыми щеками и ямочкой на подбородке.

— Слава богу, пришла в себя, — прогудела женщина неожиданно низким голосом. — Переполошила нас всех, Домру перепугала до смерти. А уж Учитель как взволновался…

— Что случилось?

— Ты в обморок упала. — Круглолицая поднялась с колен и села рядом. — Разговаривала с Учителем в его комнате и упала. Хорошо, что я как раз к Домре заглянула, а то она совсем голову потеряла, когда Учитель тебя на руках вынес.

При мысли о том, что Евгений к ней прикасался, Аля содрогнулась. Надо же, она потеряла сознание! Удивительно. В жизни первый настоящий обморок: раньше она теряла сознание исключительно по указанию режиссера.

— Я — Кира, знахарка, — представилась женщина. — Травки лекарственные собираю, сестер настоями лечу.

— Тебе разрешают выходить за частокол?

— Разрешают, — рассмеялась Кира, — да ничего хорошего там нет. Мазью намажешься, платком закутаешься, бредешь сквозь чащу, а сама думаешь, как бы не наткнуться на медведя или кого похуже.

— А кто может быть хуже медведя?

Кира оглянулась, приблизила губы к самому уху Али и еле слышно сказала:

— Мужчины.

— Здесь есть люди?

— Они везде есть. Нигде от них спасения нет. Одно время к нам каждый день кто-нибудь в ворота стучался. Но Учитель был начеку, всех смог отвадить. Он у нас и с диким зверьем, и с людьми одним взглядом управляется. Ну и помощников своих, конечно, вызывал.

— Тут есть телефон?

— У Учителя все есть.

— Хотела бы я знать, откуда у него деньги.

— Он же самый умный! Для него денег заработать — пара пустяков!

— Он самый обыкновенный человек, — бросила Аля раздраженно.

— Ты не должна так говорить о нем. — Кира изменилась в лице. — Он самый замечательный мужчина на свете. Он сделал меня счастливой… Да что там меня! Всех нас. Я живу ради него.

— А как ты с ним познакомилась?

— Он… помог мне. — Кира опустила глаза. — У меня была несчастная любовь… Я чуть с собой не покончила. А Учитель подошел ко мне на улице и стал говорить… Я слушала его, слушала, и вот теперь я здесь.

«А не владеет ли наш Женя методами гипноза? — внезапно прозрела Аля. — Очень на то похоже».

— И ты все оставила и пошла за ним? Как же твоя семья?

— Учитель — моя семья. — Глаза Киры загорелись фанатичным блеском.

Аля потрясенно разглядывала девушку. Кира, Лола, Домра… Трудно было представить себе более разных женщин. Между ними нет ничего общего, кроме безумной страсти к своему учителю. Евгений — волшебник, раз сумел вызвать любовь в сердцах стольких женщин!

«Но со мной у него этот номер не пройдет», — мрачно подумала Аля.

— А мне все равно здесь не нравится, — сказала она громко. — Я хочу домой.