Звезда моей любви - Виктория Баринова

Через три дня Аля окрепла настолько, что Домра разрешила ей выйти из дома.

— Надень вот это. — Она протянула Але темно-коричневое платье. — Я для тебя подогнала.

Платье было впору, но его цвет и фасон были чудовищными. Ниже колена, с широкой юбкой и рукавами три четверти, оно походило на худший вариант школьной формы из далекого советского прошлого. Но Домра всплеснула руками:

— Ох, и какая же ты в нем красавица!

— А зеркало тут есть? — спросила Аля с улыбкой, не надеясь на положительный ответ.

— А как же, — удивила ее Домра. — Пойдем.

На втором этаже, в комнате, где жила Домра, на стене висело большое зеркало с отколотым краешком.

— Мне Учитель подарил. Он очень щедрый.

Аля подошла к зеркалу, страшась того, что она может там увидеть, но все оказалось не так уж плохо. Из зеркала на нее взглянула большеглазая девушка с бледным личиком и небрежными темными кудрями. Нелепое коричневое платье молодило Алю, делало ее похожей на школьницу.

— Красавица, — повторила Домра. — Как хорошо, что ты к нам пришла как раз перед праздником! Учитель точно тебя выберет.

Аля в панике обернулась.

— Для чего выберет?

— Ох, все время забываю! Ты ведь ничего не знаешь о нашей жизни. Учитель одинаково любит всех сестер, но ведь он мужчина и не может ограничиваться одними духовными отношениями.

Это глубокомысленное замечание немало позабавило Алю.

— Иногда он выбирает кого-нибудь из сестер и дарит ей СЧАСТЬЕ, — сказала Домра с придыханием. — Самой мне не повезло: старовата я для Учителя. Но девчонки рассказывали — это неземное наслаждение. Ни один мужчина не может с ним сравниться!

— Ну не знаю, — задумчиво протянула Аля, вспоминая собственный опыт. Неплохо, но ничего выдающегося. На неземное наслаждение не тянет.

— На празднике с Учителем должен быть кто-нибудь из сестер.

— А что за праздник такой?

— В июле мы отмечаем день основания нашего поселка и радуемся тому, что любовь вошла в нашу жизнь.

— А-а-а… — Аля вспомнила московские басни Евгения. — Понятно.

— Если ты станешь его избранницей, расскажешь мне, как все было?

Аля чуть не рассмеялась Домре в лицо, хотя смешного в ее положении было мало.

— Обязательно расскажу.

После историй Домры Аля без удивления гуляла по поселку, наблюдая за тем, как трудятся его обитательницы. Здесь действительно жили одни женщины. Сестры. Им приходилось делать немало мужской работы: колоть дрова, таскать воду из речки в огромных ведрах, пилить, строгать…

Появление Али на улице особого интереса не вызвало. На нее смотрели, ей улыбались, но никто не пытался с ней заговорить. Аля чувствовала, что для этих женщин в темных одеждах, новая сестра — обычное явление. В свое время они познакомятся с ней поближе. Торопиться некуда, ведь у сестер впереди вся жизнь.

Але стало жутко. Она самая настоящая пленница. Выхода отсюда нет: через частокол не перебраться, по тайге пешком не пройти. Она беспомощна, как новорожденный младенец, она полностью во власти человека, раньше казавшегося таким милым и безобидным… Едва различая дорогу из-за слез, застилавших глаза, Аля брела по поселку. Ей казалось, что ее связали по рукам и ногам. Как бы Аля ни старалась, крепкие веревки разорвать невозможно…

Устав от бесцельного блуждания, Аля присела на низенькую скамейку возле домика. На первый взгляд он показался заброшенным: окна были заколочены широкими досками, а покосившуюся дверь не открывали, должно быть, несколько лет. И все-таки в доме кто-то жил: не просидела Аля на скамейке и пяти минут, как дверь с оглушительным треском распахнулась.

Аля вздрогнула и встала. На пороге стояла хорошенькая смуглолицая девушка. Она куталась в большой потертый платок; глаза ее были заплаканы.

— Что тебе нужно?

— Ничего. Просто сижу, отдыхаю.

— Уходи! Нечего тебе тут делать!

В глубине души Аля была с ней согласна. Но враждебность девушки так разительно отличалась от равнодушия, с которым ее встречали остальные сестры, что Аля решила остаться.

— Как тебя зовут?

— Не твое дело! — Девушка вспыхнула, крылья ее изящного носика затрепетали от гнева. Она была чудо как хороша, воплощая собой образец восточной красоты. Аля по наитию сказала:

— Ты Лола, да?

— Уходи! — Жестом, достойным царицы, девушка показала Але на дорогу. — Тебе туда.

Но Аля не шелохнулась.