Наяву как во сне - Джун Боултон

— Какая холодная! — воскликнул он, с тревогой заглядывая в ее глаза. — Ты слишком расстроена, зайка, и отказываешься мне верить. А я почти не сомневаюсь, что прав: мама ведь у меня довольно добрый и порядочный человек, только из-за глупой ревности она могла выкинуть такой номер!

Сандра вдруг сильнее погрустнела, отвела взгляд в сторону и закусила губу. В порыве отчаянного желания утешить ее Кристиан вскочил со стула и опустился перед ней на корточки.

— Ну что ты, глупышка? Чего так боишься? — нежно зашептал он. — Даже если бы мама увидела в тебе злейшего врага и наотрез отказалась тебя принять — чего, готов поклясться, никогда не произойдет, — нам с тобой и это не помешало бы. Нашу любовь не умертвить, как бы кто ни старался. Она преодолеет любые препятствия, все победит.

Сандра взглянула на него, и Кристиан ясно увидел вспыхнувшую в ее глазах искру надежды.

— Ну вот, — прошептал он улыбаясь. — Так-то гораздо лучше.

Сандра неожиданно покачала головой, ее губы снова задрожали.

— Ты не совсем понимаешь… — выдохнула она, борясь со слезами.

Кристиан в испуге быстро выпрямился, поднял ее с кресла, сел сам, а Сандру усадил на колени и горячо заговорил, вкладывая в слова весь пыл, что жег ему сердце:

— Если я чего-то не понимаю, объясни, зайчонок. Я напрягу мозги, постараюсь взять в толк, что бы ты ни сказала. Это важно, любовь моя. Важнее всего на свете. Для нас с тобой, наших будущих детей, счастья, которое мы будем делить на всех.

Сандра доверчиво уткнулась в его грудь носом, посопела, собралась с мыслями и тихо заговорила:

— Когда ты спросил сегодня, почему я боюсь знакомиться с твоими родителями, я ответила, что сама не знаю. Я немного схитрила, в общем-то уйдя от ответа. — Она замолчала.

Кристиан не стал ее торопить. Терпеливо дождался продолжения, хоть и сидел как на иголках.

— Я боялась этого знакомства, потому что слишком много от него ждала, — произнесла Сандра глухо и безотрадно. — Наши ведь родители погибли… Я горячо надеялась, что, когда у меня появится любимый… — Ее голос оборвался. Она крепче прижалась к Кристиану, вся съежилась, словно в попытке стать меньше, незаметнее, и беззвучно заплакала.

Кристиана так поразило ее признание, а еще больше — слезы, что в первое мгновение от наплыва жалости и безграничной нежности он даже растерялся. Сандра Дауэр ассоциировалась у него с силой духа, завидным оптимизмом, ошеломительной твердостью и умением в чем угодно найти радость, свет. Он и не думал, что увидит ее однажды настолько беззащитной и несчастной, поэтому, глядя на нее сейчас, ощущал себя и свою любовь к ней совершенно по-иному. Удивительно!

Какой бы она ни была стойкой, все равно навек останется слабой женщиной, пронеслось у него в мыслях. Моей женщиной, рассчитывающей на меня, на мужскую силу. И я… Видит бог, я еще больше люблю ее за это! Как странно… Мне и в голову не приходило, что за беспомощность избранницу можно обожествить…

Почувствовав себя вдруг на несколько лет более взрослым и мудрым, он поцеловал Сандру в макушку и, принявшись гладить ее по согнутой спине, зашептал ласково, насколько мог:

— Теперь я все понимаю, любовь моя. Спасибо, что подсказала: сам я наверняка додумался бы, но, чувствую, слишком поздно. Конечно, ты ждала от этого знакомства чудес, мечтала, что общение с моими родителями хоть немного смягчит боль от потери собственных. — Он тяжело вздохнул, на миг поставив себя на ее место. — С папой, я почти не сомневаюсь, все так и получится. А с мамой… Обещаю, я серьезно с ней поговорю. Объясню, что ближе и дороже тебя у меня на свете нет человека, что ты не увлечение юности, а вечная, негасимая любовь. И что друг без друга нам с тобой не жить. Она поймет, должна понять. Ради моего благополучия, ради себя же самой.

Сандра больше не плакала. Только изредка всхлипывала, внимательно прислушиваясь к каждому слову Кристиана. Он говорил долго, на ходу придумывая, какими еще доводами будет вразумлять и переубеждать недовольную мать. Она с изумлением отмечала, что именно сегодня, после сцены со Стефани, сейчас, во время этого решающего разговора, проникается к Кристиану чем-то большим, нежели связывавшая их до сих пор влюбленность, чем-то таким, о существовании чего ей было и невдомек.

Как замечательно, думала она, смакуя это новое головокружительное чувство. Наверное, это и есть истинная любовь. И, по-видимому, ей всю жизнь суждено перерастать в нечто более глобальное, мощное, непобедимое. Вот почему некоторые пары доживают вдвоем до глубокой старости, не ведая ни скуки, ни разочарований, — у них есть она, такая вот постоянно растущая любовь… Я, наверное, счастливая. И может, все еще в самом деле наладится… Только вот…

Ей неожиданно вспомнилась Клара, и настроение опять омрачилось.

— А ведь Клару твоя мама восприняла совсем по-другому, — поспешила она поделиться тревожными мыслями с Кристианом. — Смотрела на нее с любованием, более того — с одобрением. Мне даже показалось, что у нее появилось желание развести тебя со мной и сблизить с Кларой.

— Что-что? — прогремел Кристиан, будто ему бросили в лицо непростительное оскорбление. — Ты соображаешь, что говоришь? — Он наклонил голову и с негодованием впился взглядом в красные от слез глаза Сандры.

Та даже не моргнула.

— Вспомни, как она выделила Клару из всех, кто у тебя был, как доброжелательно, если не сказать заискивающе, с ней заговорила.

— Все по той же причине! — с уверенностью заявил Кристиан. — Мать со страшной силой приревновала меня к тебе, вот и решила: дайка я сосредоточу внимание на другой девчонке, чтобы эти двое увидели, насколько безразлична я к их любви.

Сандра понурила голову.

— А Клара поспешила удобным случаем воспользоваться, — медленно проговорила она, словно не расслышав многословного объяснения Кристиана. — Стала усиленно строить тебе глазки, предложила Стефани услуги отца, дала свой телефончик… Помнишь, как она его диктовала? С чувством, с расстановкой, все косясь на тебя… Чтобы и ты запомнил.

Кристиан, ослепленный гневом, наполовину не отдавая себе отчета в том, что творит, схватил Сандру за плечи и легонько встряхнул. Та ахнула и изумленно хлопнула глазами.

— Прости, — мгновенно отходя от легкого умопомешательства, сдавленно пробормотал Кристиан. — Умоляю, прости… Мне сейчас тоже ой как непросто, понимаешь? Я совсем запутался, не вижу в мамином поведении никакой логики…

Лицо Сандры буквально засветилось состраданием. Она как будто вмиг забыла о личных обидах и взвалила на свои хрупкие плечи страдание Кристиана.

— Я понимаю тебя, любимый, еще как понимаю. Даже не знаю, что делала бы, если бы оказалась вдруг на твоем месте.

Кристиан на миг расслабился, но тут же устыдился своего бессилия и вспомнил о том, что брать на себя ответственность за решение любой проблемы — его обязанность, не беззащитной милой Сандры. Только нюни не распускай, строго велел себе он, придавая лицу твердость.