Танцы в ночи. Магия любви - Анастасия Славина

– Твое извинение не впечатляет. – Влада подалась ближе.

– Почему же? – Стас сильнее нажал на педаль газа. Стрелка на спидометре показала сто двадцать километров. – Все жильцы Белой дачи умерли. Многие – насильственной смертью.

Влада еще в детстве слышала эти истории, которые передавались старопрудовцами из поколения в поколение. Свидетелей не было, но люди утверждали, что полтора века назад первых хозяев Дачи вместе с детьми зарезал сумасшедший, а спустя столетие советские власти расстреляли вторую семью, восстановившую усадьбу после пожара. Но все это было давно, а за вымиранием Аркаевых уже наблюдала вся нынешняя деревня. Сначала на охоте погиб Алексей, он не прожил на Даче и полугода. Потом настала очередь Илоны и Марка, теперь – Симы.

– Желание юной девушки жить в доме с такой репутацией выглядит, по крайней мере, странно, – подытожил Стас. – Особенно после того, как кто-то помог ее родственникам выпрыгнуть из окна.

Влада помрачнела.

– Тереза сказала, что в доме никого не было.

– Была Сима, которая сказала, что никого не было, – поправил ее Стас.

Он хотел что-то добавить, но передумал: пошарив в бардачке, отыскал коробок со спичками, достал одну и, обломав краешек с серой, зажал спичку зубами.

Влада отвернулась к окну.

– Ненавижу слухи.

– Я тоже, – кивнул Стас. – Но иногда они – единственный источник информации. – он посмотрел на Владу в зеркало заднего вида и снова перевел взгляд на дорогу. – Впрочем, сейчас даже слухи обходятся дорого. Каждый, кто хотел докопаться до правды о Белой даче, либо умер, либо исчез. Или вот еще история. Пару лет назад по окрестностям ползал один журналист из местной газетенки, то ли «Рабочее слово», то ли «Рабочая слава» – не помню. Так вот, он всю деревню на уши поднял, выясняя, что произошло на самом деле. А потом – бац, и передумал копать. Сечешь?

Влада откинулась на спинку кресла.

– Сам-то не боишься?

– А что я? Простой наблюдатель: ни во что не вмешиваюсь, ни на что не претендую. – Он повернул ключ зажигания и затянул ручник. – Все, приехали.

«Нива» остановились возле двухэтажного магазина, между припаркованным возом и старушками, торгующими семечками. Стас сорвал ромашку и, не обращая внимания на свидетелей, стал водить цветком по щеке полусонной Терезы. Тереза сладко улыбалась. Влада протараторила, что ей очень нужно проявить пленку, и выскочила из машины.

Фотоателье находилось в правом крыле магазина. Девушка в фирменной синей кепке сообщила, что срочная печать займет полчаса. За это время Влада успела сходить в магазин. Когда она с полными пакетами вернулась к машине, влюбленная парочка, вдоволь нацеловавшись, только собралась за покупками.

Влада положила пакеты в багажник и вернулась в ателье за фотографиями. Она уже запустила руку в конверт со снимками, когда заметила газету, лежащую на столе, – словно кто-то, небезразличный к ее судьбе, ткнул пальцем прямо в название. «Рабочее слово». Влада отыскала адрес редакции. Через десять минут она уже поднималась по ступенькам старого кирпичного здания.

Редакция располагалась на первом этаже. Влада постучалась в дверь с табличкой «Секретариат» и, не получив приглашения, вошла. По периметру небольшого помещения с потертым дощатым полом и пожелтевшими обоями стояли деревянные столы. На одном, пустующем, находился компьютер, за другими, заваленными макулатурой, сидели женщины. Молодая журналистка листала глянцевый журнал, ее короткие черные волосы были стянуты розовой резинкой – под цвет сланцев. Лысеющая шатенка лет пятидесяти читала книгу в газетной обложке.

Влада поздоровалась.

– Вы к кому? – спросила молодая, окидывая взглядом посетительницу.

– Я ищу журналиста, который собирал информацию о Белой даче, – как можно приветливее произнесла Влада.

– Рыбака что ли? – та, что постарше, хохотнула, выставив напоказ золотой зуб. – Так он на «Евровидении».

Влада замялась. За ее спиной хлопнула дверь, и в комнату вошел парень в помятом льняном костюме, неся перед собой сверстанную газетную полосу. Он мельком взглянул на Владу и сел за компьютер.

– Рыбак уволился три года назад. Где живет, не знаем, – скороговоркой проговорила молодая и, сложив руки в замок, без стеснения уставилась на гостью.

– А зачем вам? – заискивающе улыбнулась шатенка.

– Уже незачем, – ответила Влада и закрыла за собой дверь.

Теперь эта игра в детектива показалась ей нелепой. Благодаря связям покойного мужа, у Симы, наверняка, было достаточно возможностей узнать о настоящей причине смерти Илоны и Марка. А если это не удалось ни помощникам Аркаевых, ни милиции, ни журналистам, то как удастся ей? одной? спустя три года после происшествия? Влада вышла на крыльцо и остановилась, расстроенная и растерянная.

– Так з-з-ачем тебе Рыбак? – раздалось сзади.

Влада обернулась. Парень в льняном костюме похлопал себя по карману пиджака и достал пачку сигарет. Влада смерила его взглядом. Поношенные туфли, костюм на размер больше, белая спортивная майка. Лицо, гладко выбритое, со свежими порезами, лоснилось. Парень был одного роста с Владой, но из-за сутулости казался ниже.

– У него есть для меня кое-какая информация, – после некоторого колебания ответила Влада.

Прищурив глаза, парень прикурил сигарету спичкой и пустил колечко дыма.

– Я отвезу тебя. З-з-здесь недалеко, в Огневке.

Огневка находилась в пятнадцати километрах от Юзефин. Этот коттеджный поселок, окруженный глухой стеной, появился пять лет назад, вырос всего за десять месяцев. Еще осенью там было голое поле, а в конце следующего лета в шикарные дома уже въезжали новые жильцы. Все жители Огневки – сплошь богатеи. Они – люди из другого мира, местных не жалуют, так что понять, как в их числе оказался Толя Рыбак, сложно. Но можно, продолжил журналист.

Есть такие молодые люди, которые рождаются на периферии, но умудряются окончить хороший вуз. Потом они возвращаются в свой крохотный городок или соседний, чуть покрупнее, чтобы перевернуть прежний мир вверх дном. Толя Рыбак был из таких. Он ворвался в редакцию «Рабочего слова» с намерением превратить беззубую газету в прогрессивное издание, но его гениальные идеи отклонялись одна за другой. Редактор видел, что парень смышленый, даже талантливый, но все его темы были, мягко говоря, неформатными. Статьи складывались в стопочку, стопочка росла, и в один прекрасный день Толя сказал, что уедет к чертовой матери, если его, наконец, не напечатают. Как раз в это время произошло мутное событие: две смерти в Старых Прудах, и Толя, с благословения редактора, бросился собирать информацию. Из официальных источников он узнал мало, так что принялся проверять слухи. Даже хотел устроить возле Белой дачи наблюдательный пост. Удалось ему или нет – неизвестно. Вместо новой статьи он положил на стол редактора журналистское удостоверение и уехал в Огневку. С тех пор он даже с родителями не общался.