Танцы в ночи. Магия любви - Анастасия Славина

– Купили его, вот что, – парень швырнул сигарету в открытое окно «Москвича».

Они только что выехали из перелеска. Теперь по обеим сторонам дороги, гладкой и широкой, как взлетная полоса, простиралось поле коротко стриженной травы. Далеко впереди возвышалось царство Огневки: треугольники крыш над неприступной стеной. Чем ближе машина подъезжала к поселку, тем сильнее билось сердце Влады: никогда прежде она не чувствовала такого явного и такого сильного притяжения. Огневка затягивала ее, как Черная дыра.

– Когда он пришел в редакцию, я только из армии вернулся, еще с первыми з-з-заметками к редактору бегал, – закурив, журналист откинулся на спинку кресла и выставил локоть в открытое окно. Вторая рука лежала на колене, пальцы едва касались руля. – Толя был для меня вроде идеала. Он жареные темы чуял, как собака. И ничего не боялся. А променял все на дом з-з-за з-з-забором. Сидит там, носа не показывает.

Парень снизил скорость. Вскоре «Москвич» остановился у железных ворот. Видеокамера изучила водителя и сосредоточилась на Владе.

– Мы к Анатолию Рыбаку, – сказал журналист и закурил новую сигарету. Его руки чуть дрожали.

– Проезжайте, – после паузы ответил металлический голос.

Ворота бесшумно отворились, и «Москвич» медленно покатил по проспекту, выложенному серой и бледно розой плиткой. По обеим сторонам возвышались помпезные дома, среди которых преобладали уменьшенные копии замков, – все серых оттенков, с темными крышами и занавешенными окнами.

Влада с опаской поглядывала по сторонам. «Москвич» миновал с десяток коттеджей, окруженных ухоженными лужайками, но она не заметила ни одного человека, ни одного животного, ни одной детской игрушки. Между домами виднелись бассейны, в которых никто не плавал, фонтаны, которые не работали. Не было ни цветов, ни деревьев, только плющ увивал перила крылец, а виноградная лоза – беседки. Влада не могла отогнать ощущение, что попала в город-призрак. Журналист, казалось, тоже. Его сигарета догорела до фильтра, он даже не заметил этого.

– Не думал, что попаду сюда. Столько раз пытался – и все без толку.

– Тогда откуда ты знаешь, куда нам ехать? – спросила Влада.

– Я и не з-з-знаю, – журналист бросил на Владу плутовской взгляд. В следующую секунду одновременно раздались визг тормозов и глухой удар.

Влада ахнула. Перед машиной, опираясь ладонями о капот, стояла длинноволосая белокурая девушка в коротком красном платье. Девушка выглядела так шикарно, что Влада впервые за долгое время почувствовала себя неуверенно.

– Здравствуй, мой сладкий, – елейно произнесла чудом невредимая незнакомка.

Журналист выронил окурок изо рта, спохватился и стал суматошно стряхивать его с колен. Девушка засмеялась и откинула голову, демонстрируя глубокое декольте.

– Ты едва не сбил меня, красавчик, – незнакомка соблазнительно закусила губу, такого же насыщенно красного цвета, как платье. – Твоей подруге нужен дом с зеленой крышей – это чуть дальше, по правой стороне. А ты останешься, и мы потолкуем, как унять мою… боль.

– Я пойду? – не шевелясь, спросила Влада.

Журналист, пожирая незнакомку глазами, кивнул.

Дом с зеленой крышей находился всего в сотне метров от места происшествия. В отличие от других коттеджей этой улицы, несколько его окон были распахнуты, легкий ветер шевелили белые занавески. Влада поднялась на крыльцо и обнаружила, что кнопки звонка нет. Но еще больше ее удивило отсутствие замочной скважины.

Влада постучала, потом нажала ручку – дверь отворилась.

– Та самая девушка-фотограф! – спускаясь по винтовой лестнице, воскликнул невысокий мужчина – бледная копия Марлона Брандо. На нем был цветастый шелковый халат, на шее повязан платок из такого же материала, на ногах – атласные туфли-лодочки.

Влада неуверенно ответила на рукопожатие. Рука Рыбака оказалась теплой и вялой.

– Вы ни с кем меня не спутали?

– Ну что ты! У меня отличная память на лица. И я умею пользоваться Интернетом. – Он спрятал улыбку – чуть быстрее, чем успел отвернуться – и подошел к барной стойке. – Холодный чай? Шампанское? Мартини?

– Нет, спасибо. – Влада положила сумочку на кресло, но сама садиться не стала.

– А я, пожалуй, налью себе стаканчик. – Он потянулся за бутылкой коньяка. Маслянистый блеск в глазах Рыбака подсказывал: это был не первый стаканчик.

– Не знала, что обо мне пишут в Интернете.

Пока Толя наливал коньяк, Влада огляделась. Гостиная утопала в излишней роскоши: позолота была даже на оконных рамах. На полу лежал ковер с длинным ворсом. На стенах висели копии картин знаменитых художников. Влада узнала «Весну» Боттичелли и «Три грации» Рафаэля.

– Ну, я не случайно наткнулся на эту информацию. – Толя закупорил бутылку и поставил ее на маленький позолоченный столик. – Проверял слух, пришедший из Старых Прудов. – Он приподнял бокал, изображая, что чокается с Владой, и сделал большой глоток. – Говорили, что родственнице Аркаевых заплатили за фото миллион баксов. – Он сделал еще один глоток. – Я проверил – вранье. Всего-то сто штук.

Легко, словно пританцовывая, Толя подошел к Владе. Она на шаг отступила к двери.

– Какое сейчас вам дело до старопрудовских слухов? Вы же не при исполнении.

– Журналист всегда при исполнении, детка, – покачивая коньяком в бокале, возразил Толя.

– Тогда, может, расскажете о Белой даче? То, что вы узнали, но не стали публиковать?

Ладонь Рыбака по-прежнему мягко двигалась, покачивая бокал, но взгляд внезапно застыл. После длинной паузы Толя в один глоток допил коньяк и, не спеша, налил еще порцию.

– Кто-нибудь знает, что ты здесь? – журналист чуть ослабил хватку шейного платка.

– Мой водитель, он остановился в паре домов отсюда, – уверенно ответила Влада. – Так вы расскажете о Белой Даче?

Толя отдернул занавеску и, облокотившись о подоконник, выглянул в окно. Солнце, попавшее в бокал, наполнило коньяк золотистым светом.

– Вася Тюрин… – Рыбак поморщился, словно увидел что-то отвратительное, но Влада заметила только большую черную машину странной прямоугольной формы, прошмыгнувшую за окном. – Вот предупреждал же его, предупреждал! Ну раз сто говорил сюда не соваться!

– Мне всегда казалось, что такие предупреждения на журналистов не действуют.

Влада сделала несколько шагов к окну, но не смогла разглядеть ничего, кроме стены соседнего дома. Толя резко обернулся, коньяк перелился через край и попал на шелковый рукав.

– Ты права. На меня они тоже не подействовали. – Он закрыл окно.

– Но вы не кажетесь человеком, которому угрожали. Скорее, человеком, которого купили.

– Это тебя купили, детка, – огрызнулся Толя и снова подошел к бару.

Влада почувствовала, как кровь прилила к щекам. Однажды такая мысль пришла в голову и ей самой: слишком уж огромная сумма была предложена за необычные, но отнюдь не гениальные фото. Поэтому она ответила журналисту так же, как когда-то ответила себе.