Мелодия любви - Эва Киншоу

Некоторое время Хелен смотрела на спящего сына, затем погасила лампу и на цыпочках вышла из комнаты.

Ее спальня была уютной, просторной, выдержанной в спокойных умиротворяющих тонах, кремовых и бледно-зеленых. Этим вечером, переодевшись в пижаму, она все не могла успокоиться и долго прохаживалась по комнате взад и вперед. Затем заставила себя сесть за туалетный столик и, нанося на лицо питательный крем, задумалась над другой проблемой: Майкл Чесмен как мужчина…

Хелен неожиданно ясно увидела, что он сегодня вечером действительно обидел ее, даже не попытавшись скрыть, что его предложение продиктовано желанием помочь воспитывать Клауса. Пусть он и чувствует себя с ней по-домашнему легко, это все-таки означает…

Когда это случилось? — беспомощно спрашивала себя Хелен, промокая крем салфеткой. Конечно, она всегда находила его привлекательным. Но просто находить мужчину привлекательным — одно, приходить в отчаяние оттого, что он не видит в тебе женщину — другое. И совсем иное — решить, что это самое худшее из несчастий, которые обрушивала на нее жизнь. И как раз тогда, когда, как она полагала, все шло так хорошо, не хватало только образца мужского поведения для Клауса…

Хелен, глядя в зеркало, вынуждена была признать, что это не могло случиться с ней за одну неделю. Сколько же времени она старательно хоронила в подсознании факт, что влюблена в Майкла Чесмена? Не с тех ли пор, когда он пришел ей на помощь у счетчика автостоянки?

Если бы только Майкл не вернулся домой, думала она с горечью. Как же теперь ей жить под одной с ним крышей? Прошло одиннадцать лет, но она ясно помнила, как сопротивлялась, когда Майкл предложил ей свою помощь. Тогда ты еще боролась с приступами тошноты, отчаянием, горем и одиночеством, и еще угрозой преждевременных родов, напомнила она себе.

Хелен вбила крем в кожу подушечками пальцев и наконец улеглась. Но мучительные мысли не оставляли ее, наоборот, одолели с новой силой. Она прокручивала в голове один сценарий за другим. Вот Майкл, демонстрируя Клаусу образец мужского поведения, обзаводится любовницей. Сохранил ли он за собой городскую квартиру? Или будет приводить своих подруг сюда? Тогда и она тоже… Придется им составлять график пользования квартирой, подумала она мрачно.

Ужас какой, разве может из этого получиться что-то хорошее, успела подумать Хелен, засыпая.

На следующее утро она чувствовала себя разбитой и едва успела собрать Клауса в школу. К счастью, у нее был свободный день, а Майкл еще не проснулся. Она сварила кофе и выпила чашку, чтобы привести себя в чувство. И уже собралась заняться домашними делами, как кто-то позвонил в дверь.

Она на миг замерла, испугавшись, что это Люк — еще одна проблема в ее незадавшейся жизни! Но тут же вспомнила, что Люк всегда пользуется задней дверью.

Хелен абсолютно не готова была увидеть за дверью девушку с саквояжем в руке — изящную блондинку с точеной фигуркой и неправдоподобно фиолетовыми глазами, облаченную в облегающую кофточку цвета цикламен и черные кожаные брюки.

— Здравствуйте, — сказала Хелен. — Я могу вам чем-то помочь?

— Надеюсь, — ответила блондинка и поставила саквояж на землю. — Майкл Чесмен здесь живет?

Тут на Хелен снизошло озарение — саквояж был в точности такой, как тот, что стоял в спальне Майкла.

— Вы, должно быть, из авиакомпании! Как он обрадуется, что его вещи нашлись! — Хелен положила охапку приготовленного для стирки белья на банкетку и шире открыла раздвижную дверь.

— Я не из авиакомпании, — сухо ответила девушка. — Я сидела с ним рядом в салоне и по ошибке захватила его сумку, а обнаружила это только в Санта-Барбаре. Хорошо, что внутри нашелся адрес, на моей сумке адрес не указан. Мне бы хотелось передать ее лично, не только потому, что я чувствую себя полной дурой, но хочу еще объяснить, что переболела гриппом, вот почему с таким опозданием ее возвращаю.

— Вы… должно быть, Энн Шелл?

— Он говорил вам обо мне! Подумать только! Мне хотелось бы доказать кое-что Майклу Чесмену.

— Что именно? — поинтересовалась удивленная Хелен.

— Строго между нами, — таинственно понизила голос девушка. — Он решил, что я не подхожу ему, но я намерена доказать, как он ошибается на мой счет. Кстати, меня зовут Миранда, не называйте меня больше Энн. — Она дружески улыбнулась Хелен. — Вы, наверное, домработница?

Хелен растерянно приоткрыла рот, затем бросила взгляд на свои старые джинсы, выцветшую розовую тенниску и растоптанные босоножки, такие старые, что носить их было прилично только дома…

— В некотором роде, — выдавила она наконец. — Я занимаюсь здесь уборкой. Но он еще не проснулся, так что…

— Уже проснулся. Миранда, вам не стоило этого делать.

Хелен резко обернулась. Позади нее стоял Майкл, видимо, только что поднявшийся с постели. Он был босиком, волосы падали ему на лоб, рубашку он не успел заправить в спортивные штаны. Он выглядел недовольным — судя по всему, появление нежданной гостьи не произвело на него особого впечатления — и в то же время необычайно привлекательным.

Миранда сказала с загадочной улыбкой, не обращая никакого внимания на Хелен:

— Да, это я, Майкл. Почему бы вам не предложить мне чашку кофе? Я проделала такой долгий путь, чтобы вернуть вещи. Я сделала бы это раньше, но, представьте, заболела гриппом, и пришлось до выздоровления оставаться у мамы.

Впоследствии Хелен не могла понять, почему повела себя именно так. Она просто повиновалась импульсу. Как бы то ни было, она пригласила Миранду войти и добавила:

— Очень удачно, на плите как раз стоит полный кофейник.

Решительно не обращая внимания на каменное лицо Майкла, она провела Миранду в дом. Майкл шел за ними следом, захватив свой саквояж. В холле он поставил его на стол и открыл, и Хелен ясно услышала вздох облегчения, с которым он достал небольшую папку. Хелен только собиралась сказать, что сейчас накроет на стол, как Майкл обратился к Миранде.

— Познакомьтесь, Миранда, это Хелен. Она не уборщица, мы живем вместе.

Нет, Майкл, только не это! Какие бы отношения не связывали тебя с этой девушкой, не надо использовать меня, чтобы освободиться от них.

— Мы на самом деле не «живем вместе», а просто в данное время проживаем в одном доме, — успокаивающе проговорила Хелен, увидев, как фиолетовые глаза наполнила горечь. — Может быть, Майкл, вы объясните гостье все как следует, пока я разливаю кофе?

— Сядьте, Хелен, — велел он. — И вы тоже, Миранда.

Его пронзительный взгляд был полон решимости, и обе женщины невольно опустились на стулья.

— Миранда, — продолжал Майкл уже немного более мягко, — вы ведь намеренно взяли мой саквояж в самолете, я прав?

Миранда на мгновенье сконфузилась.

— Это был единственный способ, чтобы увидеться со мной снова, — продолжал он почти ласково.