Глаза весны - Уинифред Леннокс

– Нет, я еще не обедала и совершенно не хочу сейчас есть, – ответила Дженнифер, почувствовав облегчение от встречи с папашей Кло. – Я только что убежала с работы.

– Пойдем, пойдем, я понял главное: ты еще не обедала. Тебе придется проводить меня до закусочной, и, пока будут вариться мои супы, мы попробуем с тобой во всем разобраться. Заодно и пообедаешь.

Дженнифер кивнула и легко зашагала рядом.

Пока папаша Кло при помощи вездесущего Патриция разбирал продукты и, как он выражался, «запускал кастрюли в процесс», Дженнифер молча сидела на трехногом табурете. Ей нравилось вот так просто молча сидеть и смотреть, как возится и ворчит папаша Кло. Не хотелось ни говорить что-либо, ни думать о чем-то, ни идти куда-то.

Папаша Кло оторвался от кастрюль и пытливо посмотрел на девушку.

– Так ты что, сегодня уже не вернешься на работу? – спросил он, будто прочитав ее мысли.

– Я вообще туда больше не вернусь… Никогда! – резко ответила Дженнифер со слезами в голосе – перед ее глазами вновь возникли сияющая физиономия тети Элен и залитое слезами лицо Мэгги. Девушка закрыла лицо руками и зарыдала.

– Вот тебе и номер с перцами, – покачал головой папаша Кло и присел рядом с Дженнифер.

– Ну-ну, Дженни, у меня в хозяйстве достаточно и воды, и соли, перестань, пожалуйста. Пока я ничего не понимаю, поэтому тебе придется все подробно рассказать.

Тебя что, обидела эта курица… – он виновато осекся, – то есть, прости, я хотел сказать, миссис Вейст? Мне что-то трудно в это поверить.

Он встал, помешал содержимое кастрюль, а поскольку Дженнифер продолжала судорожно всхлипывать, папаша Кло вздохнул, подошел к ней и решительно потряс за плечи.

– Ну-ну, рассказывай поскорее.

– Я злая, бессердечная, гадкая… – прорыдала Дженнифер. – Из-за меня сегодня выгнали человека с работы. То есть не из-за меня, но я… А тетя Элен… Она вчера…

Модельер, из-за которого она… Ой, что я говорю! Мэгги, мне так жаль ее…

Папаша Кло качал головой, внимательно слушая обрывки фраз, прорывающиеся сквозь рыдания Дженнифер. Он терпеливо молчал, пока она изо всех сил пыталась что-то объяснить, путалась, плакала, начинала сначала, говорила, что она не виновата и не хотела. И только когда девушка немного успокоилась и взяла на руки Патриция, выражавшего сочувствие жалобным мяуканьем, папаша Кло наконец заговорил.

– Давай так, Дженни. Как ты знаешь, я старый и бестолковый, но кое-что все-таки понял. Если что не так, ты меня будешь поправлять. Идет?

Дженнифер смахнула слезы и кивнула.

– Значит, как я понял, ты часто задерживалась, чтобы оформить витрину или посидеть и что-то там поделать. Вчера в окно ты наблюдала, как работает этот модельер и ему помогает девушка по имени Мэгги. Потом пришла тетя Элен, стояла у тебя за спиной, тоже смотрела, вы с ней столкнулись, она раскричалась, ты убежала, утром сделала красивую витрину, к тете Элен пришла жена модельера Эмили, Мэгги увидела витрину и разрыдалась, потом ее выгнали. Но я не понимаю, Дженни, какое преступление в том, что ты смотрела, как они работают, тем более что тетя Элен тоже смотрела? И почему из-за чего-то на витрине надо плакать? И за эти слезы выгонять?

Дженнифер поняла, что придется рассказать папаше Кло самое главное.

– Мне так стыдно… Но я вам сейчас все расскажу, то есть объясню. Когда тетя Элен… то есть я… Они уже не работали!

– Вот как? – Папаша Кло удивленно взглянул на нее.

– Да, – продолжала Дженнифер, низко опустив голову, – но я не хотела этого видеть, я повернулась, чтобы уйти, и в темноте налетела на тетю Элен, которая стала кричать, что я задерживаюсь на работе, чтобы полюбоваться развратом… А я повернулась и убежала.

– Ну ты и набегалась за эти дни!

Дженнифер наконец улыбнулась.

– Да, поначалу я растерялась, потом разозлилась, пришла с утра пораньше и выложила на витрине на манекене черный купальник, в котором была вчера Мэгги, и на нем красные губы из шелка. И окутала это все прозрачным шифоном…

– Красиво, должно быть, – задумчиво произнес папаша Кло.

– Да.

Дженнифер стиснула зубы и замолчала. Папаша Кло оседлал трехногий табурет, гадая, что же сказать Дженнифер. Все, с чем она столкнулась, – подло и жестоко, но, увы, часто встречается в жизни, и лучше бы ей познакомиться со всем этим ну хоть немного попозже.

– Тебе понравилась твоя работа? – спросил он.

– Да, но это причинило Мэгги боль. – Дженнифер глубоко вздохнула. – И мне стало невыносимо стыдно за себя. Мало того, что я подсматривала, так я еще это и использовала…

– Подсматривать – это, конечно, нехорошо. Но почему тебе должно быть стыдно?

Ведь боль Мэгги причинила не ты! Верно?

– Верно, – удивленно и даже немного обрадованно согласилась Дженнифер. – Но почему с ней так жестоко обошлись? Ведь он тоже…

– Он – это он, – спокойно перебил ее папаша Кло. – У него имя, талант, жена со связями. А она, – он вздохнул, – она никто. Мелкая пташка, залетевшая в сладкие сети.

– Но ведь он тоже виноват! Если тут бывают виноватые. – Дженнифер задумалась. – Я видела, им хорошо было вместе… И как он мог оставить ее? Так легко?

– Может, и не легко, Дженни, откуда тебе знать. Конечно, он о-го-го как виноват, онто ведь с самого начала знал, что Эмили никогда не выпустит его из своих когтей. Да ему ведь очень выгодны ее когти.

– Неужели ради выгоды можно всем пожертвовать?

Папаша Кло пожал плечами.

– В этой жизни, девочка, многое можно. И очень немногое можно объяснить.

– Но зачем же Эмили держать его, если она знает, что он ее не любит? – с искренним непониманием спросила Дженнифер.

Папаша Кло развел руками.

– Я еще многого не знаю и не понимаю, так ведь? – обиженно сказала Дженнифер, видя, что папаша Кло раздумывает, говорить с ней дальше или не говорить.

– Да, дорогая, – согласился он. – И ничего здесь нет обидного. Я вот уже почти весь седой, а тоже порой, кажется, ни черта не понимаю… Каждый когда-то делает свой выбор, а потом расплачивается, если при этом переступил через себя.

– Но сейчас за все расплачивается одна Мэгги!

– Значит, модельер расплатится позже… Тем более что это не Мэгги отказалась от него, а он от нее… Понять его можно, он уже немолод, многое ставит на карту…

– Но прежде всего Мэгги?

– Да, это подло. Но, знаешь, Дженни, любит он ее или не любит – тяжело-то будет ему.

– А почему?

– Потому что у того, кого скинули со счетов, особенно если так беспощадно, как, к примеру, Мэгги, должны появиться силы, чтобы выжить, подняться. А когда человек выжил, – папаша Кло оживился, словно припомнил что-то очень знакомое, – он должен идти дальше. И идет, и ему везет, обязательно в чем-то везет. Ведь на каждый минус должен быть свой плюс, иначе не будет равновесия в жизни.