Самая долгая ночь - Андрия Уильямс

– Передайте по кругу блюдо с картошкой, – пыталась совладать с собой Джинни. – А еще у нас остался мясной рулет, любезно принесенный Нэт. Никто к нему даже не притронулся.

Женщина высоко подняла блюдо. Одна оливка сползла и теперь торчала сбоку рулета, как дерзкий в своей непристойности сосок.

– Мне еще картофеля, – весело потребовал Фрэнкс.

Джинни слышала, как Дик кашляет за дверью. Она подумала, что, как хозяйка, обязана за ним поухаживать. Может, принести ему стакан воды? Разговор вернулся в обычное русло, и ее званому ужину ничего, кажется, уже не угрожает. Джинни выскользнула из-за стола, на всякий случай улыбаясь, вдруг кто-нибудь обратит на нее внимание. Единственное, что она заметила, – ничего не выражающий взгляд Вебба. Джинни вышла во двор через заднюю дверь.

Дик стоял спиной к дому и, сжимая в руке носовой платок, смотрел на закат, словно на него нахлынула какая-то сентиментальная блажь. «Мужик умирает, – вспомнила она слова Митча. – “Комбасчен инжиниринг” дает ему работу, чтобы он не поднимал шума. Несколько лет назад он делал для них монтажную работу и подхватил болезнь. Со всеми своими счетами он рискует умереть нищим».

– Дик! Могу чем-нибудь помочь? – спросила она.

Мужчина резко обернулся. Джинни отвела взгляд от скомканного носового платка, на котором кровью был выхаркан гротескный узор. Дик отрицательно покачал головой. Его лицо постепенно расслабилось, и он смог выдавить из себя улыбку.

– Замечательная ночь, – произнес он. – Извините за излишнюю эмоциональность.

– Пустое. Забудьте об этом.

– Замечательный вечер. Вы умеете устраивать праздники на высшем уровне.

– Благодарю. – Джинни и впрямь была тронута. – Я очень рада, что вы и Минни смогли прийти.

– Ну а я рад, что Митч находит в себе силы такое устраивать.

Джинни вскинула голову.

– Знаете, вам не следует обижаться, – сказал Дик.

– Обижаться? Конечно, нет…

Женщина почувствовала, как страх в ее душе борется с болезненным любопытством. Что Митч натворил на этот раз? Пожалуйста, только не жена оператора! Пусть это будет местная, которую никто из нас не знает. Она вцепилась в фартук, как в спасательный круг.

– Извините, что вообще поднял эту тему. Думаю, вам бы хотелось обо всем забыть, по крайней мере сейчас, во время приема гостей.

– Ничего, все нормально. – Джинни достала золотой портсигар и, вытащив сигарету, передала собеседнику. – Это «Вирджиния слимс».

Женщина щелкнула зажигалкой.

– Я не привередлив, – улыбнулся он, позволяя Джинни дать ему прикурить.

Дик затянулся и трижды хватанул воздух ртом. Табачный дым явно не доставил ему удовольствия. Наконец он с видимым облегчением выдохнул.

– Знаете, всегда трудно добиться повышения, – продолжил он. – Но через год дело вашего мужа будут пересматривать.

Джинни кивнула. Кровь застучала в висках. Нахлынул страх. Дело не в женщине, все гораздо хуже.

Дик испытующе глядел на нее.

– Да, в следующем году, – пролепетала Джинни. – Муж говорил мне об этом.

– Мне кажется, он добился бы своего, но с реактором не все в порядке. Не хочу утверждать, что это всецело его вина, но о вашем муже сложилось определенное мнение, а должность, которая позволяет беспробудно пьянствовать, его погубит.

Пред мысленным взором Джинни предстала картина, как она кладет белу рученьку себе на грудь и восклицает: «Беспробудно пьянствовать?» Однако ей как-никак уже не двадцать лет – не до театральных спецэффектов. Стараясь унять дрожь в пальцах, она вытащила из портсигара еще одну сигарету.

– Он утверждает, что с реактором все в порядке. Буквально только что за столом Митч сказал, что проверяет каждый рапорт лично.

– Да, – подтвердил Дик.

– Ну и?

– Послушайте, Джинни! Несколько выпитых стаканчиков – это не критично.

– Несколько? – сорвалось с губ прежде, чем Джинни успела прикусить язычок.

На какое-то мгновение Дик показался удивленным.

– Мы все пьем, но нельзя бухать возле реактора. Я прав?

Дик пожал плечами и попытался улыбнуться. Его зубы похожи на зерна кукурузы, а вот глаза – красивые, светло-карие. Он с теплотой посмотрел на Джинни. В ее голове вертелась мысль, что ведь когда-то и он был молод и здоров.

– Если такое повторится еще раз, Митча ожидает понижение в звании или лишение допуска к секретным материалам, – серьезным тоном подытожил Дик.

Лицо Джинни вспыхнуло огнем. Она могла более-менее хладнокровно принять информацию, что с реактором не все в порядке, снисходительно отнестись к мужниному пьянству на работе (все же было в этом что-то по-глупому мужественное, нечто из времен Дикого Запада), но утрата допуска или понижение в звании… Только не это! Это уж слишком!

– Извините, – сказал Дик. – Сейчас не совсем подходящее время, но… В любом случае на вас это никоим образом не отразится.

Женщина набрала в легкие как можно больше воздуха и медленно выдохнула, чтобы хоть немного успокоиться. Как это может на ней не отразиться? Впрочем, она хозяйка, да и вечер еще не закончился. А кастрировать мужа можно и позже.

– Спасибо, – пробормотала она, туша сигарету в целлулоидной пепельнице, стоящей на крыльце. – Утешили. Лучше уж я возьму дело в свои руки.

Джинни была уверена, что улыбка, которой она одарила напоследок Дика, значительно поднимет ему настроение. Женщина вернулась в дом несколько взволнованной.

На столе практически ничего из еды не осталось, а общий разговор благополучно разделился на несколько отдельных бесед. Пэтти Кинни и Минни Харбо смеялись, время от времени слегка похлопывая друг дружку по рукам. Фрэнкс и Кинни наливали себе по следующей. Брауни щебетала что-то на ухо совершенно безучастной ко всему Кэт Энзингер. Вебб, слегка приоткрыв рот, разглядывал потолок. Пол Кольер пытался взглядом поджечь скатерть. Джинни не решалась посмотреть в сторону мужа и Нэт до тех пор, пока не заняла свое место за столом.

Аппетит был окончательно испорчен. То, что лежало на тарелке, казалось просто ужасным. Соленые крендельки в салате разбухли, увеличились в размере и выглядели малоаппетитно. Томатное заливное превратилось в кровавое месиво – какие-то медицинские отходы после хирургической операции.

– Как там мистер Харбо? – спросила Пэтти.

– Хорошо, – заверила ее Джинни. – Он скоро придет.

В конце стола раздался звон бьющегося стекла.

– Извините.

Вебб нырнул под стол.

– Почти пустой был, – прозвучал его глухой невнятный голос.

– Вебб напился, – прошептала Пэтти.

– Вижу, – кивнула Джинни.