Госпожа замка Меллин - Виктория Холт

– Прошло не так уж много времени, – ответила я. – Я приехала сюда всего несколько дней назад.

– Давайте не будем считать, сколько времени нам понадобилось для того, чтобы наконец встретиться. Достаточно того, что вы здесь.

Его светлые глаза смотрели на меня изучающе и насмешливо, отчего я немедленно почувствовала себя нескладной и некрасивой. Я стояла перед знатоком женской красоты, осознавая, что даже на неискушенный взгляд не слишком привлекательна.

– Миссис Полгрей хорошо о вас отзывается.

– Она очень добра.

– Вы считаете ее доброй только потому, что она говорит мне правду? Я требую честности от всех, кому плачу деньги.

– Я имела в виду ее доброе отношение ко мне. Это помогло мне заслужить хороший отзыв.

– Вижу, что вы не из тех, кто любит вежливые фразы. Похоже, вы предпочитаете говорить то, что думаете.

– Надеюсь, это так.

– Прекрасно. Мне кажется, мы с вами поладим.

Я чувствовала, что от его глаз не укрылась ни малейшая подробность моей внешности. Наверное, он знал, что меня вывозили в свет, и что мне была предоставлена, говоря словами тети Аделаиды, «прекрасная возможность» найти себе мужа – возможность, которой я так и не сумела воспользоваться. Как истинному знатоку женщин ему не составило труда догадаться почему. По крайней мере, я буду избавлена от его ухаживаний. Только красивые женщины удостаивались его внимания, решила я.

– Скажите, как вы находите мою дочь? – спросил он. – Вы полагаете, она недостаточно развита для своего возраста?

– Нет, что вы. Она очень способная, но ей нужна твердая рука.

– Уверен, что это вам по плечу.

– Я бы хотела думать, что справлюсь.

– Придется справиться. Вы здесь именно для этого находитесь.

– Скажите, насколько строга я могу быть с ней?

– Вы имеете в виду телесные наказания?

– Подобное мне и в голову не приходило. Я имела в виду другое. Могу ли я с вашего позволения применять свою собственную методику? Скажем, ограничивать ее свободу, в случае если мне нужно будет ее наказать.

– За исключением убийства вы, мисс Лей, можете поступать так, как вам заблагорассудится. Если ваши дисциплинарные методы не встретят моего одобрения, вы об этом узнаете.

– Хорошо, я поняла вас.

– Если вы желаете внести какие-нибудь изменения в э… э… распорядок дня – это так, кажется, называется… вы вправе это сделать.

– Благодарю вас.

– Я положительно отношусь к экспериментам. Если ваши методы не увенчаются успехом, то, скажем месяцев через шесть, мы пересмотрим их. Договорились?

Его глаза смотрели дерзко. Я подумала: он намерен в скором времени избавиться от меня. Я вовсе не хорошенькая дурочка, как он, наверное, надеялся, которая не прочь была бы завести с ним интрижку, проживая в его доме под видом гувернантки его дочери.

– Я думаю, – продолжил он, – нам следует проявить снисхождение к Элвине. Она недостаточно хорошо воспитана, так как год назад лишилась матери.

Я взглянула на него, но его лицо оставалось холодным и бесстрастным.

– Я слышала об этом, – ответила я.

– Естественно. Думаю, нашлось немало желающих рассказать вам об этом. Для ребенка, несомненно, это было большим ударом.

– Да, наверное, это было для нее ударом, – согласилась я.

– Это произошло так неожиданно. – На мгновение он замолчал, но затем продолжил. – Бедное дитя. У нее нет матери. А отец… – он пожал плечами, не закончив фразы.

– Тем не менее, – сказала я, – на свете много детей еще более несчастных, чем она. Все, что ей нужно, это твердая рука.

Внезапно он наклонился вперед и сказал с иронией:

– Не сомневаюсь, что ваша рука обладает необходимой твердостью.

В этот момент я внезапно ощутила притягательность этого человека. Правильные черты лица, холодные светлые глаза, таящаяся в них усмешка – все это была лишь маска, скрывавшая то, что он ревностно хранил от посторонних глаз.

Неожиданно в дверь постучали, и в комнату вошла Селестина Нэнселлок.

– Я слышала, что ты вернулся, Коннан, – сказала она, и мне показалось, что она нервничает. Значит, он производит такое впечатление не только на меня, но и на людей своего круга.

– Как быстро распространяются новости, – произнес он. – Моя дорогая Селестина, как мило, что ты пришла меня навестить. А я только что познакомился с новой гувернанткой. Она находит, что Элвина способная, но нуждается в твердой руке.

– Конечно, она способная! – воскликнула Селестина с негодованием. – Надеюсь, мисс Лей не будет с ней излишне строга. Элвина хороший ребенок.

Коннан Тре-Меллин взглянул на меня с усмешкой.

– Не думаю, что мисс Лей придерживается того же мнения. Ты, дорогая Селестина, в нашем гадком утенке видишь прекрасного лебедя.

– Возможно, я слишком привязана…

– Вы не возражаете, если я оставлю вас? – спросила я, так как мне не терпелось уйти.

– Ах, я помешала вам? – воскликнула Селестина.

– Нисколько, – заверила я ее. – Мы уже закончили наш разговор.

Коннан Тре-Меллин, смерил взглядом нас обеих.

Казалось, его что-то забавляло. Мне вдруг пришло в голову, что в его глазах мы одинаково непривлекательны. По всей видимости, ни одна из нас не походит на женщину, способную вызвать его восхищение.

– Вернее сказать, мы можем продолжить нашу беседу позднее, – непринужденно произнес он. – По-моему, мисс Лей, нам с вами еще многое предстоит обсудить по поводу моей дочери.

Слегка кивнув, я оставила их вдвоем.

В классной комнате для меня уже накрыли чай, но от волнения у меня пропал аппетит. Элвина не пришла, и я догадалась, что она с отцом.

Пробило пять часов, а ее все еще не было. Тогда я послала Дейзи разыскать Элвину и напомнить ей о наших вечерних занятиях.

Меня нисколько не удивил бунт Элвины, этого следовало ожидать: приехал отец, и она предпочла его общество занятиям с гувернанткой.

Что же мне делать, если моя ученица откажется подняться в классную? Пойти в красную гостиную или в столовую, словом туда, где они расположились, и потребовать, чтобы она немедленно последовала за мной? Но Селестина тоже там, а уж она непременно встанет на сторону Элвины.

На лестнице послышались шаги. Дверь в комнату отворилась, и я увидела Коннана Тре-Меллина, который держал за руку Элвину.

Выражение лица Элвины поразило меня. У нее был такой несчастный вид, что я невольно почувствовала к ней жалость. Ее отец улыбался и был несколько похож на сатира, словно эта ситуация, мучительная для Элвины и неловкая для меня, забавляла его. Возможно, так оно и было. За ними стояла Селестина.