Госпожа замка Меллин - Виктория Холт

– Мы с ней уже познакомились.

– Естественно. Она постоянная гостья в Маунт Меллине, а в Элвине она души не чает. Не удивительно, что она часто бывает в замке, она и мистер Тре-Меллин – соседи. Мы с вами тоже станем хорошими соседями, мисс Лей. Вам нравится такая перспектива?

– Не то, чтобы очень.

– Мисс Лей, вы не только не любите говорить правду, но еще и жестокосердны. Я надеялся, мой интерес к вам не оставит вас равнодушной. Я просто хотел сказать, что если жизнь в Маунт Меллине вдруг станет вам невыносимой, Маунт Уидден находится рядом, и я буду рад помочь вам. Уверен, что среди широкого круга моих знакомых найдется кто-нибудь, кому срочно понадобится гувернантка.

– Почему моя жизнь в Маунт Меллине может вдруг стать невыносимой?

– Это не дом, а настоящий склеп. Коннан надменно высокомерен, Элвина кого угодно выведет из себя, да и атмосферу в доме после смерти Элис никак не назовешь приятной.

Я резко повернулась к нему и спросила:

– Вы велели мне остерегаться Элис. Что вы этим хотели сказать?

– Значит, вы все-таки думали обо мне? Вы помните мои слова.

– Они мне показались странными.

– Элис умерла, – сказал он, – но странным образом еще жива. Я чувствую это всякий раз, когда бываю в Маунт Меллине. Все изменилось с того самого дня, как она… как ее не стало.

– Как она умерла?

– Вам разве еще не рассказали?…

– Нет.

– Я думал, что миссис Полгрей или одна из этих девчонок непременно расскажут вам. А оказывается, нет, хм? Они, верно, побаиваются гувернантки.

– Мне хотелось бы услышать эту историю.

– Это очень простая история. Такое, должно быть, нередко случается и в других семьях: жена решает, что больше не может жить со своим мужем и уходит… к другому. Как видите, истерия достаточно банальная. Только вот конец у этой истории несколько иной.

Он уставился на кончики своих сапог, совсем как тогда в поезде.

– В данном случае этим другим оказался мой брат.

– Джеффри Нэнселлок! – воскликнула я.

– Я вижу, вы кое-что уже слышали о нем!

Я подумала о Джилли, чье рождение оказалось для ее матери таким ударом, что она утопилась.

– Да, – ответила я, – я слышала кое-что о Джеффри Нэнселлоке. Кажется, он не отличался постоянством.

– Бедняга Джефф, вы судите о нем слишком строго. Он был чертовски привлекателен… некоторые говорят, он один унаследовал все фамильное обаяние. – Питер Нэнселлок улыбнулся мне. – Другие, напротив, полагают, что он был его начисто лишен. Джефф был неплохим парнем. Я всегда хорошо к нему относился. Его величайшей слабостью были женщины. Он любил их, он просто не мог устоять перед ними. А женщинам нравятся мужчины, которые их любят. Тут уж ничего не поделаешь. То есть, я хочу сказать, что им это, должно быть, очень лестно, не правда ли? Одна за другой они становились жертвами его обаяния.

– Он, не раздумывая, включал в число своих жертв и замужних женщин!

– Так могла сказать только истинная гувернантка! Увы, моя дорогая мисс Лей, похоже, что вы правы… коль скоро Элис оказалась в их числе. По-видимому, не все обстояло хорошо в Маунт Меллине. Как вам кажется: легко ли ужиться с Коннаном?

– Гувернантке не подобает обсуждать хозяина дома.

– Какое вы противоречивое создание, мисс Лей! Вы, не стесняясь, пользуетесь своим положением: когда вам это выгодно, вы становитесь гувернанткой, когда же вы не желаете ею быть, вы хотите, чтобы и другие забыли об этом. Полагаю, что любой живущий в доме должен знать некоторые его секреты.

– О каких секретах вы говорите?

Он чуть ближе наклонился ко мне.

– Элис боялась Коннана. Еще до замужества она была влюблена в моего брата. Она и Джеффри были в поезде вместе… Должно быть, они решили уехать вдвоем.

– Понимаю.

Я слегка отстранилась от него. Мне было неловко оттого, что я обсуждаю частную жизнь Коннана Тре-Меллина с малознакомым человеком. Все эти тайны и интриги не имеют ко мне совершенно никакого отношения.

– Им удалось опознать Джеффри, хотя его лицо было сильно изуродовано. Рядом с ним нашли женщину, но она так сильно обгорела, что в ней невозможно было узнать Элис. Однако опознали ее медальон. Только так и смогли установить ее личность… ну, конечно, учли и то, что Элис исчезла из дома.

– Как ужасно умереть такой смертью!

– Чопорная гувернантка шокирована, оттого что бедняжка Элис умерла в тот самый момент, когда вступила в преступную связь с моим очаровательным, но беспутным братом?

– Неужели она была так несчастна в Маунт Меллине?

– Вы уже видели Коннана. Не забывайте о том, что он знал о ее прежней любви к Джеффри, а Джеффри был все еще свободен. Могу представить, каким адом казалась Элис ее жизнь.

– Да, все это очень трагично, – сказала я деловым тоном, – но это все в прошлом. Почему вы сказали: «Остерегайся Элис», – словно она все еще здесь?

– Уж не испугались ли вы, мисс Лей? Нет, безусловно, нет. Вы же гувернантка, а здравомыслия у вас хватит на двоих. Вы ни за что не поверите фантазиям и выдумкам.

– Что вы имеете в виду?

Он широко улыбнулся, наклонившись еще ближе, и я вдруг заметила, что скоро будет совсем темно. Мне не терпелось вернуться в замок, и это нетерпение, по-видимому, отразилось у меня на лице.

– Опознали медальон, но не тело. Некоторые считают, что в поезде с Джеффом погибла вовсе не Элис.

– Если это так, то где же она?

– Многие задают себе этот вопрос. Вот почему в Маунт Меллине так много теней.

Я поднялась.

– Уже поздно. Мне пора возвращаться.

Он стоял рядом, и я увидела, что мы с ним почти одного роста. Наши взгляды встретились.

– Я подумал, вам следует это знать, – сказал он почти ласково. – Было бы несправедливо, если бы вас не предупредили.

Я направилась назад той же дорогой, какой пришла.

– Я здесь для того, чтобы присматривать за ребенком, – ответила я довольно резко. – Только это – и ничто другое – входит в круг моих обязанностей.

– Кто может предугадать заранее, как распорядится судьба? Даже такая рассудительная гувернантка, как вы, не может этого знать.

– Свои обязанности я знаю хорошо.

Меня беспокоило, что он шел рядом со мной. Мне хотелось скрыться, сбежать от него и побыть наедине со своими мыслями. Я чувствовала, что этот человек способен заставить меня потерять самообладание, мое драгоценное чувство собственного достоинства, за которое я цеплялась с упорством, свойственным людям, которые боятся лишиться того немногого, что у них есть. Еще в поезде он подсмеивался надо мной. И сейчас, наверное, ждет, когда ему представится новая возможность для шутки.