Повелительница страсти - Дэни Вейд

Мейсон поморщился от боли, так как в темноте врезался в перила, и выругал себя за то, что не удосужился включить свет – так ведь и с лестницы упасть можно.

Тусклые светильники были размещены с определенными интервалами вдоль всего коридора, но это плохо помогало в незнакомом пространстве. Внезапная вспышка молнии озарила помещение, и Мейсон увидел выключатель. Спустя мгновение хрустальная люстра осветила лестницу и коридор. Мейсон продолжил путь.

Подойдя к гостиной, он услышал шум. Похоже, настало время для полуночного тет-а-тет с соседкой.

Входя к кухню, освещенную лишь неяркой подсветкой над плитой, он услышал ругательство, настолько витиеватое, что брови у него поползли вверх. Видимо, принцесса и без него получила дворовое образование.

Включив верхний свет, он первым делом заметил ее ноги. Голые ноги.

Эва-Мари стояла рядом с баром в ночной рубашке, едва доходившей до середины бедра. Увидев Мейсона, она моргнула от удивления… или, может быть, просто от яркого света.

Мейсон подошел поближе.

– Проблемы?

Даже если бы она была ребенком, пойманным за кражей конфет из буфета, она и то покраснела бы меньше. Эва-Мари выпрямилась и спрятала руки за спину.

– Все в порядке.

Ее смущенный взгляд продемонстрировал, что проблемы есть, но она не хочет, чтобы он о них знал.

Мейсон подошел ближе, хотя и сознавал, что этого не следует делать, пока она не совсем одета. Но, увидев раскрытую аптечку, понял, что дело серьезное.

– В порядке? – переспросил он. – Давай посмотрим. В конце концов, ты нам нужна здоровая, – сказал он серьезно.

Темно-синие глаза Эвы-Мари были наполнены слезами. Его будто ударило разрядом тока. Мейсон мог справиться с любой ситуацией, преодолеть любые трудности. Но при виде женских слез он терялся.

К счастью, она не дала им пролиться.

– Все хорошо, – прошептала она, опустив глаза. Ресницы коснулись ее раскрасневшихся щек. – К утру все будет в порядке. Просто возвращайся в кровать.

Но Мейсон проявил настойчивость.

– Просто позволь мне взглянуть, Эви, – мягким голосом произнес он.

Ее глаза поймали его смущенный взгляд.

Он не называл ее этим именем много лет. Но это сработало, потому что ее руки инстинктивно выскользнули из-за спины, как будто она доверилась ему.

– Господи, Эва-Мари, что с твоими руками? Почему ты не носишь перчатки?

Мейсон почувствовал, что она напряглась. Эва-Мари скрестила руки на груди, будто защищая свои раны от его осуждения, и попыталась отступить.

– Я надевала их, – с досадой в голосе проговорила она. – Единственная пара, которую я смогла найти, была мне велика. Они с меня соскальзывали.

– Выглядит как ожог, – сказал Мейсон с тревогой в голосе.

– Мне постоянно приходится что-то оттирать, скоблить, отмывать с применением бытовой химии. Руки постоянно заняты, и перчатки только мешают, – пояснила она. – Я пыталась перевязать их, но это непросто сделать одной рукой.

Он взял ее за запястье правой руки, повернул ладонью кверху, чтобы лучше видеть.

– Давай перебинтуем руки, чтобы инфекция не попала на поврежденные участки кожи. Думаю, раны заживут через несколько дней.

Мейсон развернулся к бару и сделал глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение. Шум дождя снаружи словно бы намекал ему, что пора забыть обиды и попробовать начать все сначала.

Мейсон тряхнул головой и раскрыл упаковку с перевязочными средствами. Удивительно нежными прикосновениями он нанес тонкий слой антибактериальной мази на каждую ладонь, потом обернул руки бинтами.

Это напомнило ей о той ночи, когда они впервые были близки. О его нежности, которая разрушила невидимые барьеры в ее сознании, и она согласилась подарить ему свою девственность.

Эва-Мари часто предавалась воспоминаниям об их любви. Мейсон был ее первым, лучшим и любимым. Она пробовала его заменить, когда училась в колледже, но этот эксперимент закончился разочарованием. Из этого неудачного опыта она извлекла урок: довольствоваться чем-то меньшим, чем то, что она испытывала с Мейсоном, не стоит.

– Как насчет горячего шоколада? – спросил он, прервав ее мысли.

Эва-Мари была приятно удивлена: Мейсон не забыл, что это ее любимый напиток.

– Ты научился готовить?

– Нет, но мы можем воспользоваться микроволновкой, – сказал он.

Продукты были доставлены в тот же день вместе с мебелью и личными вещами, но Эва-Мари не помнила, чтобы там был порошковый шоколад. Мейсон уверенно вытащил из коробки круглую коричневую емкость с золотым тиснением: специальную шоколадную смесь, ее любимую.

Она хотела из вежливости прервать неловкое молчание, нарушаемое лишь гудением микроволновки и шумом дождя за окном, однако подобрать нейтральную тему было непросто.

– Подозреваю, что покупка поместья Хайятт братьями Харрингтон – главный предмет разговоров в городе, – начала она тихо. – Это действительно невероятно, Мейсон. Я горжусь тобой и Кейном. Вы добились успеха.