Триумф сердца - Барбара Картленд

Взгляды заинтересованных пассажиров переходили от женственной фигурки Кериссы к мужественной фигуре Шелдона.

В отличие от хрупкой Кериссы, Шелдон Харкорт выглядел истинным колоссом. Его модное великолепное пальто обрисовывало широкие плечи, уже сами по себе внушающие уважение к их обладателю, а начищенные до блеска черные сапоги сияли даже в скудных лучах неласкового солнца.

Но настоящую сенсацию произвели слуги Кериссы. Франсина в своем белоснежном чепчике и крахмальном воротничке была строга и величественна до умопомрачения, а Бобо, наоборот, забавлял всех.

Его черная кожа в сочетании с богато расшитой, пурпурного оттенка благородного кларета ливрее с крупными золотыми пуговицами вызывала у англичан ассоциации с карточным чертенком, в иных колодах называемым джокером, из-за которого им частенько приходилось терять немалые суммы за игорным столом. Но сейчас этот «чертенок» был важен, как туземный вождь, и распоряжался матросами, грузившими багаж, словно своими покорными людоедами.

Шелдон только сейчас заметил герцогский герб, выгравированный на пуговицах темнокожего слуги. Это была непростительная неосторожность, проявленная Кериссой.

В ответ на его безмолвный вопрос девушка произнесла тихим шепотом:

– Папа подарил мне Бобо на день рождения.

– Вместе с гербовыми пуговицами на ливрее? Разве ты законная дочь герцога?

Внезапная злость охватила Шелдона. Его раздражал весь этот спектакль.

– Герцог считал меня таковой! – не менее раздраженно откликнулась Керисса.

Он не счел нужным возражать ей в этой неподходящей обстановке. Шелдон мог только наблюдать, как искорки вспыхивают в ее глазах, как надменно вздернулся ее подбородок. Из-за высокого воротника обнажились один-два дюйма белоснежной шейки – вполне достаточное для удара ножом гильотины.

Что ж, пусть, несмотря на все сопутствующие этому заблуждению опасности, она считает себя аристократкой.

Но если Керисса захочет стать респектабельной дамой и выйти замуж за благородных кровей джентльмена, Франсина, знающая всю ее подноготную, может представлять для нее угрозу, если развяжет язык.

С первой встречи Шелдон уловил, что служанка не так простовата и не одобряет игры, затеянной ее хозяйкой.

– Что происходит с твоей Франсиной? – осведомился Шелдон у Кериссы, видя, как чрезмерно гордая служанка с явной неохотой втаскивает багаж в каюту госпожи.

Керисса улыбнулась.

– Франсина раскусила вас сразу же. Вы, по ее мнению, не такая уж важная персона, раз путешествуете без лакея. К тому же при вашей красивой внешности вы почему-то остаетесь холостяком или выдаете себя за неженатого мужчину. Она точно определила ваш возраст и решила, что очень подозрительно, почему вы до сих пор не обзавелись супругой.

Шелдон не мог удержаться от смеха.

– До чего же проницательна твоя Франсина!

– Я все объяснила ей, почему вы согласились нам помогать… но она все же боится, что я влюблюсь в вас…

– А это возможно? – поинтересовался Шелдон, сохраняя полную серьезность.

– Нет, конечно! Мамочка безрассудно влюбилась в папу и даже сбежала с ним из родительского дома, но я не похожа на нее… я трезвомыслящая…

Она запнулась в поисках подходящего слова.

– …юная девица, не теряющая головы в любых ситуациях, – закончил за нее фразу Шелдон.

– Да-да… вы угадали…

– Но жаждущая приключений… – продолжал дразнить он ее. – Не смейтесь, я действительно такая…

– Я не собираюсь смеяться над вами, – успокоил ее Шелдон. – Я сделаю все, чтобы вы сорвали самый спелый персик с верхушки дерева.

– Тогда, пожалуйста, убедите в ваших добрых намерениях Франсину. Иначе я не ручаюсь за нее и Бобо. Он способен напасть на вас…

Шелдон Харкорт удивленно вскинул брови.

– Да, это не шутка. Он жутко свиреп. Он чуть не растерзал нескольких бродяг, грабивших папин замок, прежде чем его поджечь.

– Посоветуйте ему быть поосторожней и умерить свой дикарский темперамент. В Англии он запросто может попасть в тюрьму.

– Я уже говорила с ним об этом. Но если Франсина сочтет, что вы… не мой бескорыстный друг… то я не ручаюсь за последствия. И не дай Бог, если они подумают, что мы любовники…

– А ведь их подозрения могут в любой момент оправдаться! – выразил предположение Шелдон.

Керисса слегка склонила головку и уставилась на него странным взглядом.

– А вы бы этого хотели?

Харкорт с размаху стукнул кулаком по шаткому столику в каюте, так что стоящая на нем тяжелая бронзовая чернильница подпрыгнула.

– Не следует задавать мне подобных вопросов! Ты находишься под моей опекой. Я, конечно, старше тебя и окажусь последним негодяем, если воспользуюсь моей властью над тобой. А ты, в свою очередь, должна относиться ко мне с уважением.

– Даже когда мы остаемся наедине? – спросила Керисса.

Он глянул на нее не менее свирепо, чем это бы сделал Бобо.

– С этого момента мы будем играть свои роли все двадцать четыре часа в сутки. И ни на секунду не забывать о том, что мы играем роль. Даже во сне!

Керисса опять улыбнулась. На этот раз чарующе.

– Приказ понят и будет исполнен. Но напоследок я хочу сказать… признаться… Как это по-английски? Вспомнила! Вы чертовски привлекательный мужчина!

– Спасибо! А в ответ на твой комплимент я скажу, что ты чертовски, просто до неприличия растрепана, а нос у тебя чем-то испачкан.

Керисса в ужасе произнесла что-то невнятное на французском и старательно потерла кончик носа.

Ловким кошачьим движением она устремилась к зеркалу, глянула на себя и возразила:

– Вы издеваетесь надо мной! Как вам не стыдно! У меня ничего нет на носу…

– Я сказал это, чтобы поставить тебя на место. И напомнить разницу в нашем положении – кто есть ты, а кто я. Теперь давай решим, как ты будешь обращаться ко мне.

– Я уже над этим думала. Наверное, «мой уважаемый опекун» будет звучать слишком официально. Я предпочитаю звать вас «монсеньор». Это вполне подойдет к вашему внешнему облику. Мне нравится такое обращение.

– Так обращаются к членам королевской семьи, епископам и к таким важным персонам, как твой покойный папочка, – возразил Шелдон.

– А чем вы его хуже? – быстро ответила Керисса.

– Ладно, я согласен на монсеньора. – А Шелдону не хотелось спорить по пустякам. – Но только не забывайся! Он немного разозлился. Ему показалось, что Керисса подсмеивается над ним. Надо будет серьезно поговорить с Франсиной. Уж очень нежелательно, если дикий чернокожий лилипут Бобо вдруг вцепится ему ни с того ни с сего в горло, напав из-за угла.