Коллекция: Не в первый раз замужем - Михаил Оселедчик

Несколько минут они лежали совершенно неподвижно. Юлька едва дышала под тяжестью громадного тела, но этот вес был ей приятен. «Сто сорок килограммов удовольствия! — засмеялась она про себя. — И все мои!»

Наконец муж пошевелился и тяжело перевернулся на спину. Глаза его были закрыты, но Юлька знала, что он не спит, а размышляет.

— Дас ист фантастиш! — сказал Юра дурашливо, подражая дрянным немецким порнографическим фильмам, было дело, буквально наводнившим нашу многострадальную родину, которая жадно смотрела подобную ерунду, поскольку не подозревала о существовании чего-то подобного.

— Йа! Йа! — довольно отозвалась Юлька и принялась рассматривать своего супруга. То, что она видела, нравилось ей чрезвычайно.

— Испытываешь приятное чувство собственности? — неожиданно спросил Юрка. Он частенько в самых неожиданных ситуациях ухитрялся прочитать самые затаенные мысли своей супруги.

Юлька засмеялась от удовольствия. Юрка иногда просто завораживал ее своей нестандартностью и точностью мыслей.

— А это правомерно в нашем случае? — ехидно спросила она.

— Судить об этом можно амбивалентно, — ответил Юрка, явно пародируя всем известного политического деятеля, который обожал использовать в речи изысканные словесные конструкции. Благодаря этому политик имел репутацию исключительно умного человека, которого по этой причине не выбирали в президенты: во-первых, зачем нам умный, а во-вторых, скажет что-нибудь, а никто ничего и не поймет. Так и пусть себе умничает сам по себе, нам давайте что-нибудь попроще. Юрка был с ним хорошо знаком и очень любил подколоть.

— Ну-с, любезная супруга моя Юлия Сергеевна! Чем мы изволим сегодня заниматься?

— Сексом, сексом и еще раз сексом! — бодро отрапортовала Юлия Сергеевна и принялась маршировать по широкой супружеской постели. Она старательно тянула носок, как на параде, что смотрелось очень мило, особенно если учесть, что была Юлия Сергеевна, как бы это выразиться деликатнее, ню, а супруг, мирно полеживая на матрасе, с удовольствием созерцал принадлежащее ему теперь по праву великолепие.

— Стало быть, вы, сударыня, как мне кажется, решили досрочно стать вдовой! Что ж, воля ваша, у вас, городских, все не по-людски.

— А как же, позвольте поинтересоваться, дражайший муж и повелитель, будет по-людски? Уж просветите темную, сделайте такую милость!

— А по-нашенски, значить, — поглаживая несуществующую бороду, важно стал объяснять Юрка, изображая теперь вальяжного деревенского мужика, зажиточного и оттого мнящего себя самым умным, — это перво-наперво позавтракать, ну, брекфаст схомячить, ну, ву компрене? Потом, значить, ето, по стопочке принять для удовольствию, ну, браги там али самогону. Ну, а, в-третьих, того, в баньку пойтить да тама вместях и попариться! Большая от того телу, понимаешь, услада, да там, глядишь, что и другое обладится? Андестенд?

— Юр, тебе бы в театре работать или в сериалах про деревенскую жизнь сниматься. Цены бы не было! И денег немножко бедной жене на колготки новые заработал бы!

— Кстати, о колготках. Вот тебе карточка, ходи куда хочешь, покупай, что хочешь. В общем, развлекайся.

Юлька нахмурилась:

— Юрка! Я за тебя замуж не из-за денег вышла. Я прекрасно зарабатываю сама.

— Я знаю. Просто мне приятно тебя побаловать. Ладно?

— Ладно.

Юлька улеглась около мужа, положила голову ему на плечо и стала рассеянно гладить и перебирать волосы у него на груди. Постепенно ее рука стала сползать все ниже и ниже, пока не нащупала то, что, собственно, и служило предметом Юлькиных научных изысканий.

— Юлька! Не шали! — предостерегающе прошептал муж.

— А я хочу! — капризно ответила она.

— Ах, так вот!

— Да! Да! Да!

Юлька запрыгнула на мужа и оседлала его. Тот сделал вид, что сердится, но тело среагировало и выдало его. Серебристый Юлькин смех действовал на него безумно возбуждающе.

Им вообще было удивительно хорошо вместе.

Оба заснули и проспали часа полтора. Потом Юлька встрепенулась и принялась тормошить мужа.

Тот сделал вид, что ужасно испуган, и стал трагическим голосом просить пощады:

— Нет! Женщина, только не это! Я ведь еще мальчик!

— Мальчик?! Ты мальчик?! Ты огромный грубый самец!

— Нет, я маленький мальчик! Простите, тетенька, я заблудился!

— Ах ты, гадкий мальчишка! Тогда я накажу тебя!

— Тетенька! Я хороший! Я умею варить вкусный кофе и жарить яичницу с помидорами, зеленью и сыром!

— С помидорами, говоришь?!

— И с зеленью, и с сыром!

— А умеешь ли ты, мальчик, делать гренки?

— Я все умею, тетенька, только простите!

— Ну ладно, я сегодня с утра добрая. Так и быть, иди на кухню и готовь завтрак! Но если мне не понравится — тебе несдобровать!

Юрка звучно, взасос поцеловал жену, натянул смешные семейные трусы с павлиньими перьями и пошел на кухню.

Юлька улеглась поперек кровати на живот и принялась думать о том, как же ей повезло. Муж такой славный! И в постели хорош, очень хорош. А еще у него великолепное чувство юмора. Он не боится посмеяться и над собой, а это первый признак сильного человека. И умного.

Юлька от восторга немного покувыркалась и побежала мыться. Она хотела быть всегда чистой и свежей. Она с наслаждением постояла под контрастным душем, а потом тщательно намылила все тело, смыла пену теплой водой и аккуратно завернулась в пушистое махровое полотенце, приятно щекочущее грудь и бедра. В еще влажную кожу она легкими движениями втерла немного французского геля. Этим ароматом она пользовалась много лет, он стал ее неотделимой частью, ее индивидуальностью. Почуяв этот запах, все ее мужья и любовники начинали сходить с ума.

Бросив полотенце в корзину, она нагишом отправилась на кухню. Больше всего на свете, кроме науки любви, она любила тепло, она впитывала его всем своим существом, каждой клеточкой своего тела.

В Юркином доме ей нравилось. Никто не мешал и не путался под ногами. Прислуга была приходящей. Ему не хотелось посторонних людей в доме. К тому же, как подавляющее большинство мужчин, он обожал ходить по дому в трусах.

То, что Юлька дефилировала по просторным апартаментам вообще без одежды, ему тоже очень нравилось. Это была первая женщина в его жизни, для которой секс был смыслом существования. Она была готова всегда и никогда не отвергала партнера.

Иногда его, конечно, мучила мысль о том, что, может быть, это и не совсем нормально. А с другой стороны, кто знает, что такое норма? Если им славно вдвоем, кому какое дело, ходят они по квартире в смокингах и вечерних платьях, наряжаются неандертальцами или, по заветам одной остроумной француженки, надевают на себя только две капли «Шанель № 5»?