Фиалки на снегу - Патриция Грассо

— Позвольте взглянуть? — Герцог явно старался быть ей приятным.

— Изображение моей матери интересно только для меня, — холодно сказала Изабель, прикрыв медальон рукой. — Давайте поговорим о деле.

— Черт подери, вы что, совсем не умеете вести себя по-светски? — вопросил герцог. — Однако могу ли я…

— Ваша светлость, мне совершенно не нравится ваша манера выражаться, — прервала его Изабель. — Тем более что в вас говорит гнев.

— Чтобы сдерживаться при беседе с вами, нужно обладать терпением святого, — парировал Джон.

Чувствуя себя бесконечно виноватой, Изабель неожиданно улыбнулась герцогу и проговорила:

— О да, я слышу, как на весы вашей души со стуком падает черный камень…

— О чем это вы? — недоумевающе спросил он. Эта девушка явно была необычной.

— За каждый поступок человека ангелы бросают на весы его души камни: за добрые дела — белые, а за плохие — черные, — объяснила Изабель. — Вы, ваша светлость, только что заработали черный камень — в то время как я получила белый за то, что предупредила грешника.

Герцог улыбнулся:

— Значит, если я буду бродить по улицам Лондона и предупреждать грешников, я тоже заслужу себе белый камень?

— Предупредить грешника о том, что он впадает во грех, есть деяние духовного милосердия, — серьезно сказала Изабель. — Существует еще тринадцать добрых дел, которые вы можете совершить, чтобы заработать себе белый камушек.

— И какие же это дела? — поинтересовался Джон, вытягивая ноги к камину.

— Предупреждать грешников, просвещать невежественных, советовать сомневающимся, утешать скорбящих, безропотно сносить несправедливости, прощать обиды и молиться за живых и мертвых, — стала перечислять Изабель. — Деяния же милосердия плотского таковы: давать пищу голодным и питие жаждущим, одевать нагих, давать приют бездомным, посещать заключенных и хоронить мертвых.

— А как насчет того, чтобы укладывать в постель отчаявшихся? — саркастически заметил герцог.

— Да простит вас господь! — Изабель задохнулась, потрясенная его вульгарностью. Услышав хихиканье Гизелы, она обернулась и заявила, не подумав о последствиях: — Похоть — это не повод для смеха!

— Теперь этот человек будет считать тебя сумасшедшей.

«Как же мне теперь объяснить ему свое поведение?» — в панике подумала Изабель. На этот раз не удастся отговориться привычкой думать вслух…

— Прошу простить меня, — извинился Джон. — Вы правы; похоть — это вовсе не повод для смеха… Но разве вас не учили хотя бы смотреть на человека, когда он просит у вас прощения?

Изабель подняла на него взгляд. Благодарение богу, герцог подумал, что она была шокирована вульгарностью его слов и потому отвернулась.

— Простите ли вы меня? — вновь обратился к ней Джон, сам не понимая причину своей настойчивости.

Изабель кивнула. Казалось, герцог искренне раскаивается… а она в этот миг пошла бы на что угодно, чтобы он только не счел ее сумасшедшей.

— Полагаю, на чаше весов теперь прибавилось два черных камня? — осведомился Джон.

— Я буду молиться за вашу душу, милорд, — с улыбкой проговорила Изабель.

— Я ценю вашу снисходительность к бедному грешнику. — Джон улыбнулся ей в ответ. — Что же, теперь перейдем к нашим делам.

— У нас с вами нет никаких дел, ваша светлость.

— Вы заблуждаетесь, — возразил Джон. — Ваш брат перед отъездом попросил меня стать вашим временным опекуном и проследить за финансами семьи Монтгомери. Я знаю, что сейчас ваши дела в полном порядке. В качестве вашего опекуна я оплачу ваш выход в свет этой весной — если к тому времени не вернется Майлз.

Изабель снова коснулась золотого медальона; она была рассержена и, сильно нервничала, ей никак не удавалось собраться с мыслями, чтобы найти убедительные аргументы. Его предложение вызывало у нее внутренний протест — но что она могла поделать? Нет сомнений, что ее мачеха встанет на сторону герцога…

Изабель давно не чувствовала себя столь неуверенной и беззащитной: она-то знала — знала лучше, чем кто-либо, — что не сможет выйти в свет этой весной. Она не имела представления о том, как вести себя в бальном зале, ей казалось, что дамы, все, как одна, похожи на ее мачеху и сводных сестер, что высшее общество никогда не примет ее. Скорее уж она умрет старой девой, чем пойдет на такое унижение!..

— Вы слушаете меня? — спросил герцог.

Изабель посмотрела на него:

— Прошу прощения?

— В этом документе сказано, что я назначен вашим временным опекуном, — повторил Джон, протягивая ей бумагу. — Поверьте, мне это нравится не больше, чем вам; однако же я дал вашему брату слово чести и намереваюсь сдержать его.

Лицо Изабель снова приобрело упрямое выражение:

— Я вполне довольна своей жизнью и не собираюсь ничего менять в ней.

— Ваш брат очень беспокоился из-за того, что оставляет вас на милость и попечение вашей мачехи, — возразил Джон.

— Если Майлз действительно беспокоится за меня, — с нескрываемой горечью возразила Изабель, — почему же тогда он меня покинул?

— Покинул? — Джона явно удивило это слово. — И Майлз, и мой брат уехали по делам и вернутся как только смогут.

Изабель открыла было рот, чтобы возразить ему, но тут распахнулась дверь и в кабинет вошел Пебблс.

— Ужин подан, ваша светлость, — объявил он. — Леди приглашает присоединиться к ней и ее дочерям.

Джон кивнул дворецкому и взглянул на Изабель. Поднявшись с кресла, он сказал:

— Мы еще вернемся к этому разговору.

Он предложил Изабель руку, и девушка машинально вложила в нее свою.

Когда они вошли в обеденный зал, Дельфиния уже сидела за столом; место во главе стола оставалось свободным — без сомнения, для герцога. По правую руку от Дельфинии восседали Лобелия и Рут; Изабель заняла место справа от Джона.

Ужин состоял из горохового супа с беконом и травами, корнуоллских кур и картофельного пудинга. На десерт были поданы вино, сидр, бисквиты и желе из айвы.

Изабель надеялась, что хоть сегодня, в присутствии постороннего человека, ее сводные сестры удержатся от обычных ехидных насмешек в ее адрес. Нет, ей было безразлично, что подумает герцог, просто… — тут она искоса бросила взгляд в его сторону, — просто… ей не хотелось, чтобы он составил о ней ложное впечатление.

— Ваша светлость, не расскажете ли вы нам последние столичные новости? — попросила Дельфиния.

— Я не прислушиваюсь к сплетням, — ответил Джон с вежливой улыбкой. — Частенько я сам становлюсь их предметом… Я уже говорил вам, что оплачиваю выезд юных леди в Лондон этой весной?

Лобелия и Рут завизжали от восторга. Изабель восприняла эту новость далеко не так радостно. С отсутствующим видом она ела желе.