Укрощение строптивой - Сюзанна Энок

«Ах вот оно что…» — мысленно улыбнулась Камилла и с серьезнейшим видом проговорила:

— Мне кажется, Роза олицетворяет мир и порядок, в то время как Флора — бурные волнения и идеализм. Это не столько две женщины, сколько символы разли…

— Я знаю, что они олицетворяют, — нахмурившись, перебила Пэнси. — И это мне не нравится. По логике вещей мужчина должен предпочесть умную женщину. Не понимаю, при чем тут символы. По-моему, это просто-напросто глупость.

Камилла со вздохом кивнула:

— Да, верно. Но это в идеале. А на самом деле многие мужчины, видимо, предпочитают тех женщин, которые наиболее… соответствуют им — по уму, по кошельку… и в постели.

Пэнси многозначительно подняла палец:

— О… неплохо сказано! А теперь задавай свой вопрос.

Камилла чуть было не забыла, зачем пришла.

— Я хотела спросить, что тебе известно о Китинге Блэквуде.

Подруга вновь нахмурилась и, немного помолчав, сказала:

— Я знаю стихи о нем. И знаю, что он провел в Шропшире, как в изгнании, последние шесть лет. — Морщинки у нее на лбу разгладились, и она процитировала: — «Флиртует ночи напролет, играет и запоем пьет, а коль красотку заприметит — то у любого отобьет».

Слова Пэнси не предвещали ничего хорошего, и Камилла, снова вздохнув, пробормотала:

— А еще какие-нибудь подробности?

— О, знаю, конечно. Жертвой пал виконт Балтроу. Блэквуда взяли под стражу, но суд постановил, что он действовал в целях самозащиты. — Пэнси фыркнула. — Нисколько не сомневаюсь, что ему пришлось защищаться. Ведь лорд Балтроу застал его в обществе леди Балтроу. — Она пожала плечами и добавила: — Но, помнится, я где-то читала, что Блэквуд уехал к себе, а Балтроу погнался за ним. Так что с точки зрения закона виновен был Балтроу.

Камилла молча кивнула. Значит, насчет обстоятельств схватки между ним и виконтом Блэквуд ей не солгал. Но от этого ей не стало легче, ведь она не знала, как отнесутся люди к ее появлению вместе с Блэквудом на улицах города. Скорее всего от такого зрелища языки сплетников заработают вовсю.

— О… спасибо тебе… — пробормотала Камилла, заметив вопросительный взгляд подруги.

— Я слышала, что он вызвал тебя на разговор, Камми. Знаешь, он ведь ужасный человек… гораздо хуже тех мужчин, которые женятся ради денег или положения в обществе. От женщины ему нужно только одно. Все остальное для него не имеет значения.

— Мы всего лишь перебросились несколькими словами, так что не надо за меня беспокоиться.

— Вот и хорошо, — кивнула Пэнси. — Я просто пытаюсь уберечь тебя от новых душевных ран.

— Спасибо за это.

Улыбнувшись подруге, Камилла встала и вернулась в вестибюль клуба. Было ясно, что сведения Пэнси о Блэквуде вполне подлинные. И Камилла снова подумала, что ей, возможно, следовало отказаться от прогулки с Чертовым Блэквудом, пока еще не поздно.

А тем временем Джульетта, исполнявшая обязанности распорядительницы, приветствовала нескольких джентльменов, только что вошедших в клуб.

— Я уже отослала твою записку, — сообщила Джульетта, когда Камилла подошла к ней поближе. — Не беспокойся, я извещу тебя сразу же, как только придет ответ.

Камилла мысленно вздохнула. Скорее всего записка уже у мистера Блэквуда. Поблагодарив Джульетту, Камилла снова поспешила наверх. Стало быть, решение о прогулке она приняла на основании своих впечатлений о нем, а вовсе не из-за его прошлого. Такой подход казался ей более честным и правильным — независимо от того, спешила она с выводами или нет. Но ведь спешка еще ни разу не приносила ей ничего, кроме боли… И теперь ей оставалось лишь гадать: неужели она опять совершила все ту же ошибку?

Китинг не удосужился взглянуть на того, кто отодвинул стул и сел напротив, потому что в данный момент переливал остатки виски из бутылки в свой стакан и всецело был поглощен этим занятием. Ведь каждая пролитая капля сейчас была бы равносильна трагедии.

— Я ухитрился раздобыть вам временное членство в клубе «Тантал». А вы что, решили провести вечер в «Иезавели»? — послышался низкий протяжный голос герцога Гривза.

— Мне здесь нравится, — отозвался Китинг. — Темно, пахнет спиртным, потом и свечным салом.

— И мочой. Очаровательно… Скажите, эта бутылка была полной, когда досталась вам?

Китинг наконец поднял голову и, встретив оценивающий взгляд темно-серых глаз, заявил:

— Адам, в няньках я не нуждаюсь.

— Мне просто стало любопытно, — объяснил герцог.

— Настолько любопытно, что вы явились в «Иезавель»? Вы ведь уже разлюбили подобные заведения… Не ходите за мной по пятам. Я этого не люблю.

— Знаю, — кивнул герцог. — А можно задать вам вопрос?

— Нет, нельзя.

— Ладно, хорошо. В таком случае просто посоветую вам кое-что… Вы должны помнить, что находитесь не в какой-нибудь шропширской таверне. И если вам ненавистен злополучный стишок, то не стоит превращаться в живое олицетворение его неудачных рифм. Да, чуть не забыл… Вот что доставили для вас недавно. — Поднявшись на ноги, Гривз бросил на стол записку, после чего сразу же направился к выходу.

Китинг посмотрел ему вслед и пробурчал себе под нос:

— Кстати, Адам, не забыть бы как-нибудь передать вам, какого мнения о вас Хейбери.

Жаль, что он поздно вспомнил о разговоре с маркизом. Что ж, ничего страшного. Можно будет сказать об этом Гривзу в следующий раз. Было бы забавно стравить бывших друзей.

Потянувшись за запиской, Китинг уже не в первый раз заметил: несмотря на многочисленность посетителей в этом игорном заведении, в радиусе ближайших десяти футов к нему не было ни души. Как будто он снова стал тем двадцатилетним бездельником, которого настолько переполняла жизненная сила, что плевать он хотел на мнение окружающих…

Тут чья-то теплая ладонь скользнула по плечу Китинга.

— Я знаю, кто ты такой, — послышался знойный шепот. — Пойдем, милый, пошалим. Денег я с тебя не возьму.

Подняв голову, Китинг окинул взглядом стоявшую перед ним девицу. «Иезавель» не клуб «Тантал», и работавшие здесь девушки не блистали ни воспитанием, ни остроумием, а зачастую не могли похвастать даже миловидностью. Зато стоили они недорого и были согласны на все.

— Как тебя зовут, крошка? — спросил Китинг, внезапно почувствовав, что у него уже заплетается язык.

— Лиззи. А не нравится — называй как хочешь. Может, лучше Элеонорой?

Китинг вдруг схватил девушку за горло и вскочил. А ноги Лиззи болтались в воздухе, едва касаясь грязного пола.

— Что это значит? — процедил Китинг сквозь зубы.

Девица вцепилась в его пальцы, пытаясь разжать, и прохрипела:

— Ничего, сэр… я ничего… просто так сказала.