Укрощение строптивой - Сюзанна Энок

— Блэквуд предложил тебе сходить на прогулку?

Камилла кивнула, закалывая шпильками волосы, собранные в узел на макушке.

— Конечно, я отказала ему, но получить такое приглашение было все равно приятно. Даже от человека, скандальная репутация которого всем известна.

— Он сам сообщил тебе о том, кто он такой?

— Да, сам. Ведь в любом случае этот факт вскоре стал бы мне известен, — ответила Камилла.

Из зеркала трюмо на нее смотрели светло-зеленые глаза Софии Уайт, незаконнорожденной дочери герцога Хеннесси.

— А знаешь, по-моему, его репутация хуже твоей, Камми, — проговорила подруга.

— Что ж, благодарю. — Камилла убрала свои туалетные принадлежности в ящик трюмо, которым пользовалась вместе с Софией.

На Софию Уайт тоже поглядывали косо, но она-то, по крайней мере, пока что не давала никакой пищи сплетникам (не считая, разумеется того факта, что поступила на службу в этот клуб). Но мисс Уайт привыкла ко взглядам любопытных и к пересудам, и все это нисколько не беспокоило ее, до тех пор, пока она не достигла совершеннолетия, после чего вдруг обнаружила, что никто не желал нанимать в гувернантки дочь неосмотрительного герцога и горничной.

— А знаешь, ты и впрямь могла бы прогуляться с этим человеком, — продолжила София. — Да, все вокруг будут глазеть, но не на тебя, а на Чертова Блэквуда, понимаешь?

— Да, конечно… — пробормотала Камилла. — Но все-таки… Ох как же мне ненавистны эти взгляды искоса и шепотки. Они гораздо хуже неприкрытой грубости.

София со вздохом упала на свою постель и проговорила:

— Я тоже не в восторге от того, как на меня смотрят, но научилась не обращать на это внимания.

Присев на край кровати рядом с подругой, Камилла покачала головой.

— Обстоятельства твоего рождения не твоя вина, София. У тебя нет ни малейших причин обращать внимание на всех этих гадюк, плюющихся ядом.

— А ты, Камми?.. Ты что, готова навсегда запереться в стенах клуба «Тантал»? На всю жизнь?

— По крайней мере до тех пор, пока обо мне не забудут. — Тихо вздохнув, Камилла поднялась на ноги. — Что ж, если тебе так хочется вывести меня на прогулку, пойдем со мной.

— Договорились, — отозвалась подруга.

Камилла, уже собиравшаяся покинуть их общую спальню, замерла на пороге и пробормотала:

— Что ты сказала?..

— Ты же слышала. Если пойдешь прогуляться, тогда я тоже пойду. С Китингом Блэквудом, разумеется. Я не прочь познакомиться с обладателем еще более скандальной, чем у меня, репутации. Это будет очень любопытно…

О боже! Камилла невольно поежилась, но тут же напомнила себе о том, что вроде бы научилась скрывать свой страх. Во всяком случае, другие девушки, служившие в клубе, не знали о ее малодушии. Они приняли ее с распростертыми объятиями, хотя даже родные от нее отвернулись. И ей очень не хотелось, чтобы ее новые подруги узнали о ее слабостях.

Сделав глубокий вдох, она проговорила:

— В таком случае я отправлю мистеру Блэквуду записку. А если к нам захочет присоединиться еще кто-нибудь, не стану возражать.

София усмехнулась и села на постели.

— Вместе не так страшно, верно?

— Да, разумеется. К тому же… Ведь мы те самые бесстыдные особы из клуба «Тантал». Рискну предположить, что при виде нас добродетельные дамы будут одна за другой падать в обморок.

Вот так-то! Это прозвучало очень смело, не так ли? Конечно, София вряд ли поверила в ее внезапную отвагу, но Камилла никому в клубе не доверяла так, как мисс Уайт.

Тотчас же, чтобы не передумать, Камилла направилась в общую гостиную, где написала записку Китингу Блэквуду. Он говорил, что остановился в Басвич-Хаусе, у герцога Гривза, и какого бы мнения ее работодатель, лорд Хейбери, ни был о герцоге, Камилла считала, что дружба с ним говорила в пользу Блэквуда. Если бы он поселился у своего кузена маркиза Фентона, она вообще не пожелала бы с ним разговаривать. И скорее всего не удержалась бы от второй оплеухи.

Камилла поспешно отнесла записку Джульетте, по вечерам исполнявшей в столовой обязанности распорядительницы. Прогулка с почти незнакомым человеком просто потому, что ее… тянуло к нему, — пожалуй, на редкость плохая идея. Наверное, не пройдет и двух минут после начала прогулки, и она горько раскается в том, что покинула территорию клуба. Но за последний год ей доводилось побывать на улице не более десятка раз, а она всегда очень любила прогулки… К тому же Камилла успела убедиться, что к заточению, на которое она сама себя обрекла, почти так же трудно приспособиться, как к жизни вдали от родных и прежних друзей. И те и другие потеряны для нее навсегда, но, Бог свидетель, наверное, ей все-таки следовало вернуть себе радость прогулок.

Но если она согласилась прогуляться с Блэквудом, это еще не означало, что она покинет свое убежище, не разузнав о нем как можно больше. Он признался в убийстве… Будь она в своем уме, убежала бы от него подальше. А впрочем… Само его признание и чистосердечное раскаяние, прозвучавшее в голосе, успокоили ее. Он же не пытался солгать и не оправдывал свой ужасный поступок…

Немного поразмыслив, Камилла направилась на поиски Пэнси Бриджер. При этом она старалась не обращать внимание на тревогу, а также на настойчивый внутренний голос, уверявший, что она опять опаздывает и слишком медлит, прежде чем принять решение. Но ей обязательно следовало узнать, как именно будет воспринято ее появление на публике в обществе мистера Блэквуда. И если кто-нибудь знал всю подноготную почти каждого мужчины в Лондоне, то только Пэнси.

Миниатюрную брюнетку Пэнси она застала за чтением в общей гостиной. Усевшись в кресло напротив, Камилла сказала:

— Пэнси, можно задать тебе вопрос?

Темно-карие глаза метнули в нее взгляд поверх книги.

— Камми, ты читала «Уэверли»?

— Читала, конечно. Знаешь, почти все уверены, что этот роман написал Вальтер Скотт. Но я понятия не имею, зачем ему понадобилось публиковать его анонимно.

— А в том, как он заканчивается, тебя ничто не смущает? — допытывалась мисс Бриджер.

Камилла задумалась. За последние несколько месяцев она успела свыкнуться со странностями Пэнси, но на сей раз все же не сумела понять скрытый смысл вопроса.

— Роман ведь написан по мотивам реальных событий, — осторожно высказалась она. — И если у меня нашлись бы возражения, то в первую очередь против гражданской войны…

— Уэверли женится на Розе, — ровным голосом произнесла Пэнси. — На терпеливой и добродетельной Розе. — Она захлопнула книгу. — Полагаю, сэру Вальтеру была невыносима сама мысль, что мужчина способен найти счастье с такой женщиной, как Флора. О, еще бы!.. Ведь она интересуется политикой и живет своим умом!