Строптивый романтик - Кейтлин Крюс

Элеонора так долго рассматривала книжную коллекцию герцога, что почувствовала неловкость. Она старательно избегала его взгляда.

Она убеждала себя, что просто оценивает объем литературы, которую он держит на своих полках и под рукой. У нее никогда не было достаточно места для большой библиотеки. Она держала дома только самые любимые книги.

Но, конечно же, работодатель Элеоноры позвал ее в свою библиотеку не для того, чтобы она рассматривала книги.

Она одернула себя.

Элеонора сидела на краю мягкого бежевого кожаного кресла, боясь в нем утонуть. Увидев, что Хьюго смотрит на нее спокойно и выжидающе, она почувствовала себя еще более неуютно.

Потому что после того, как Хьюго снял цилиндр и плащ, в которых казался нереальным, и остался в темных брюках и белой рубашке с открытым воротом, он стал выглядеть намного опаснее.

И заманчивее.

Хьюго отошел от большого письменного стола, на который он небрежно бросил плащ и цилиндр, и направился в сторону Элеоноры. Она затаила дыхание и напряглась.

Он уселся в кожаное кресло напротив нее. Вернее, он развалился в кресле. Его фигура почему-то показалась ей мощнее, когда он вытянул перед собой длинные ноги.

Он не просто сидел в кресле, а пропитывал всю комнату своим дерзким мужским изяществом. Запаниковав, Элеонора подумала, что было бы намного проще, если бы этот человек выглядел потрепанным и развратным, как его описывали в таблоидах.

– Как дела у моей подопечной? – спросил Хьюго.

Он заговорил так вежливо и мягко, что Элеоноре почудилось, будто комнату заполнили токи неизвестного происхождения. Она одернула себя. Скорее всего, у нее просто аллергия на подчеркнуто любезное отношение Хьюго. Скорее всего, это результат столетней истории его семьи. Поэтому он держится так властно и авторитетно с самого рождения.

Возможно, причина в его широких плечах и мускулистой фигуре.

Но, встретившись с ним взглядом, Элеонора поняла, что не страдает от аллергии на аристократизм. Потому что карие глаза Хьюго многозначительно сверкали.

– Джеральдина делает успехи, – сказала Элеонора.

Если она будет постоянно думать о маленькой девочке, то сумеет выдержать общение с Хьюго. Элеонора выпрямила спину и аккуратно сложила руки на коленях. Она обнаружила, что если перевести взгляд на его подбородок, то она вроде бы станет смотреть на Хьюго в упор, но ей удастся избегать прямого контакта.

Это дало Элеоноре шанс перевести дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Или, во всяком случае, притвориться, что она контролирует свои эмоции.

– Она очень умная. И смешливая. Не все маленькие девочки такие смешливые. – Элеонора почувствовала, что слегка покраснела, потому что отвечала, тараторя. – Хотя у меня нет большого опыта работы с семилетними девочками.

Хьюго выглядел расслабленным и соблазнительным, и по телу Элеоноры пробежал трепет.

– Сколько вам лет? – спросил он.

– Вообще-то обсуждать возраст дамы не принято, ваша светлость.

– Вы гувернантка, не так ли, а не дама в классическом смысле этого слова, прошу прощения за педантизм. К тому же вы слишком молоды, чтобы стесняться своего возраста.

Элеонора встретилась с ним взглядом и поняла, что совершила ошибку. Ей казалось, что она слишком долго просидела на солнце и теперь у нее покалывает кожу.

– Мне двадцать семь лет. Спросив меня о возрасте, вы поступили непростительно грубо.

Губы Хьюго дрогнули.

– Какой ужас!

– И я удивлена, что английский герцог так беспокоится о своем титуле. Вы не во дворце Виндзоров.

– Не надо удивляться, мисс Эндрюс. – Уголок рта Хьюго приподнялся в мрачной усмешке. – Обо мне постоянно рассказывают одно и то же. Я худший из людей. Позор своего рода.

– Вы полагаете, я верю всему, что читала о вас? Большинство известных людей утверждают, что в таблоидах о них публикуют лживые сведения.

Выражение его лица изменилось. Элеонора не могла понять, что с ним произошло. Хьюго словно окаменел, другим стал даже его взгляд. Цвет его глаз приобрел более насыщенный оттенок виски.

– А если я скажу вам, что на самом деле почти все написанное обо мне в прессе – ложь, вы поверите мне?

Хьюго явно бросил ей вызов. Он пристально уставился на нее, задумчиво постукивая пальцем по подбородку, покрытому щетиной.

Он выглядел таким порочным…

– Ваша репутация опережает вас, ваша светлость, – деловито произнесла Элеонора, стараясь перевести дыхание. – Но меня беспокоит не ваша репутация, а образование вашей подопечной.

– Умное замечание, мисс Эндрюс, но я бы предпочел, чтобы вы ответили на мой вопрос.

Элеонора напомнила себе, что она не обязана быть честной. Этот человек не заинтересован в ее откровенности. Зачем ему ее мнение? Ведь он герцог Гровсмур. И ее работодатель. Если он хочет притвориться, будто все написанное о нем ложь, то в интересах Элеоноры с ним согласиться.

Она живет в его доме, чтобы заработать денег. Об этом ей каждый вечер напоминает Виви. И наплевать, что у нее так тяжело на душе. Она собирается поступать разумно.

Отмахнувшись от своих желаний, Элеонора заставила себя улыбнуться.

– Все знают, что таблоиды наполнены ложью, – тихо сказала она, надеясь, что он от нее отвяжется. – Однако нет дыма без огня.

Хьюго покачал головой, словно разочаровался в ней.

– По-моему, вы лжете, мисс Эндрюс, и я шокирован до глубины души. – Он сильнее изогнул губы в усмешке. – И да, душа у меня есть. Но она темная и мрачная.

Элеоноре было легко потерять голову, глядя на этого человека во всей его суровой, угрожающей красоте. Он походил на приближающийся шторм. Но Элеонора понимала, что должна немедленно перестать думать о нем таким образом. Она обязана обуздать странные реакции своего тела, потому что ее нервы уже на пределе. Откуда это стеснение в груди? Почему у нее покраснели щеки? И отчего внизу ее живота чувствуется такое тепло?

Элеонора должна помнить, что делает в этом доме. Она здесь только ради денег. А разыгравшиеся эмоции просто отвлекают ее от дел.

– Я проверила Джеральдину и обнаружила, что она намного опережает своих сверстников по уровню знаний. Не знаю, какие недостатки были у предыдущих четырнадцати гувернанток, но они явно были достойными учителями. Девочка очень умная и сообразительная.