На предельных скоростях - Мария Кокорева

Тут же вспоминаются все истории, которые я с лихвой наслушалась за сегодняшний вечер.

Неужели он действительно слетел с катушек после аварии, не сумев пережить свое поражение и травму? Правда ли, что Раш неадекватен и не может контролировать себя из-за боли и огромных доз лекарств, благодаря которым он еще держится на ногах? Ребята рассказывали, что после выписки он крушил все, что попадалось на его пути, и не факт, что это прошло.

Вот черт, надеюсь, вид покорёженного байка не вернул ему прежнюю воинственность?

Проклятье!

Еще пару часов назад я не верила ни слову из этих историй, но сейчас, глядя на Раша, начала сомневаться.

— Ты катаешь? — В его голосе нет и тени угрозы, лишь хорошо скрываемое напряжение, и я медленно выдыхаю, стараясь не поддаваться панике.

— На мотоцикле? Не-ет. Предпочитаю четыре колеса, на байках боюсь.

— Я тебя прокачу.

— На этом?! — Указываю на гору металла, уже чуть успокоившись и чувствуя себя более уверенно.

Вроде бы мужчина контролирует себя. И чего, спрашивается, я так заволновалась? Ну, распереживался человек, когда увидел, во что превратился его любимый мотоцикл и главный источник дохода к тому же. Это же не значит, что он пойдет ломать кости налево и направо.

— Да хоть и на нем, восстановлю и прокачу.

Окидываю Раша недоверчивым взглядом.

— Вы сейчас серьезно или шутите так?

Продолжая ухмыляться, мужчина делает шаг в мою сторону, сокращая расстояние между нами и негромко выдыхает:

— Не бойся, тебе понравится.

Нервно сглатываю, это он сейчас точно о мотоциклах говорит?

Так, нужно срочно менять тему разговора.

— А как это произошло? — Киваю в сторону искорёженного мотоцикла, незаметно отступая на полшага назад, надеясь, что вопрос отвлечет мужчину от моего маневра.

— Неужели тебе еще не рассказали?

— Рассказали, но народ всякое болтает…

— Это у нас любят. И что ж они про меня говорят? — В его голосе проскальзывают стальные нотки, а я ругаю себя за то, что вообще завела разговор об аварии. Ведь дураку же понятно, что лучше не трогать эту тему.

— Ну… Разное…

Одно резкое движение — и Раш бесцеремонно вторгается в мое личное пространство, буквально зажимая меня между своим телом и бетонной стеной.

Он не задает больше вопросов, не просит пересказать сплетни о себе, стоит неподвижно, держа меня в напряжении, заставляя гадать, что же делать дальше. Стоит ли уже начинать вырываться или подождать более серьезных причин, чтобы заехать своему работодателю по лицу?

— И как тебе тусоваться на Перекрестке? Нравится? — И опять эта ухмылка на лице, которая уже начинает меня нервировать. Ну, хоть взгляд больше не пустой, как у зомби или наркомана. Серые глаза смотрят заинтересованно, будто рассматривают букашку, перевернувшуюся на спину и забавно дергающую лапками. Не могу сказать, что мне это нравится. Тоже мне, нашел развлечение.

— Да не очень…

— А мне показалась, что ты там уже своя и компанией обзавелась.

Это он сейчас ребят-гонщиков имеет в виду?

Я улыбаюсь и позволяю себе слегка снисходительный тон, объясняя:

— Просто бизнес. Им нужно внимание, а мне — работа. Немного флирта или дружеского общения — и вот на пороге уже толпа, готовая платить деньги за тату или аэрографию. Я не дура и понимаю: этих ребят по-другому не зацепишь.

— И у тебя хорошо получается цеплять.

Это не звучит как вопрос, но я все же отвечаю:

— Неплохо. Наверно…

— А что делать с теми, кому срывает башню? — И вроде бы невинный вопрос, но произнесенный чуть хрипловатым шепотом, в полутьме гаража, он заставляет насторожиться.

Ой, как мне не нравится в какое русло перешел наш разговор. Уж лучше бы он продолжал говорить о мотоцикле или аварии.

— Макс быстро ставит их на место или выкидывает за дверь. Поэтому я не боюсь.

— И меня не боишься? — Спрашивает, придвигаясь еще ближе.

— А должна?

Видимо Раш не собирается отвечать. Вместо ответа он касается пальцами моего подбородка, и я вжимаюсь в стену позади себя, чуть наклоняя голову, уходя от нежелательного прикосновения.

— Это вы сейчас подкатываете ко мне или я чего-то не понимаю?

Раш явно озадачен. Не ожидал такой прямолинейности?

Едва сдерживаю улыбку. Знаю уже, что лучше всего задавать вопрос прямо в лоб — это всегда работает. Я тебе не милая школьница, чтоб меня по темным углам зажимать. Плавали, знаем. И, несмотря на то, что я очень сомневалась, что Раш ко мне клеится, лучше было сразу расставить все точки над «i».

— С чего это ты так решила?

— Ну, прижимаетесь слишком близко.

— Духи мне твои нравятся, пахнут сладко, прямо как медовая конфетка. — Слышу нотки сарказма в его голосе и облегченно выдыхаю. Вот ему моя майка с пчелами покоя не дает, все бы прикалываться.

— А вы прямо как пчелка, не можете устоять перед сладостями? — Отвечаю, с облегчением понимая, что наш разговор начал сбавлять обороты. И пусть мы все еще стоим вплотную друг к другу, обстановка между нами уже разрядилась, а это не может не радовать.

— Это ты сейчас ко мне подкатываешь или я чего-то не понимаю? — Раш уже откровенно смеется, возвращая мне мои же слова.

— Ох, все б вам издеваться. Поработали бы ежедневно в обществе мужчин, которые так и норовят на деле доказать какие они бруталы. Тут уже всякое мерещиться начнет.

— Отчаянная девчонка, — говорит Раш, вмиг став серьезным. Смотрит на меня внимательно, будто оценивая. Странный у него взгляд, не знаю даже как объяснить… Темный. И вроде знаю, помню, что глаза у него серые, а сейчас кажутся черными-пречёрными, так, что аж дух захватывает.

— Не красься ты так больше, столько штукатурки — жуть…

Осторожно проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, стирая помаду.

А я стою, не в силах двинуться, не веря, что это происходит на самом деле: что Раш себе такое позволяет, а точнее, что я позволяю ему такое.

Мурашки бегут по спине, а дыхание вмиг становится прерывистым и частым, точно таким же, как и у мужчины напротив. Но я не могу с уверенностью сказать, что именно послужило причиной такой мгновенной реакции: его слова, темный напряженный взгляд или осторожное, едва ощутимое прикосновение к моим губам.

Спустя, кажется, вечность, Раш отстраняется, возвращая мне способность нормально дышать. Достав пачку сигарет, несколько раз щелкает зажигалкой, и, наконец, прикурив, выдыхает вместе с дымом:

— Домой пошли, а то поздно уже.