Сумрак - Пенелопа Дуглас

Уилл

Наше время

Мика поставил ее на пол, взял за руки и повернул, прежде чем притянуть и прижать к себе. Они танцевали и смеялись, моя грудь вздымалась от внезапно навалившейся тяжести, руки будто весили тонну. Не удержавшись, я улыбнулся, глядя на нее. Мы все по очереди услышали музыку и спустились в бальный зал.

Мика не мог устоять перед Эмери, и только когда он обнял ее, я увидел слезы на ее лице.

Однако она быстро улыбнулась, и это было душераздирающе, потому что знал, что стал причиной ее слез. Независимо от того, сколько раз говорил себе, что она заслуживает страданий, я не мог причинять ей боль.

У каждой истории всегда две стороны, и главное – с какой стороны на нее посмотреть.

Но узнать, что именно Эмери посадила нас в тюрьму, было почти облегчением. В конце концов, у меня была настоящая причина для ненависти, а не просто обида за то, что она отвергла меня.

Мика качнул ее, она закружилась, ступая на цыпочках, и они оба стали танцевать что-то глупое, а я улыбнулся еще шире. На несколько мгновений мысленно мы покинули Блэкчерч. Мы дружили, тусовались и хорошо проводили время.

И вдруг я понял, как сильно соскучился по дому.

– Иди к ней, – начала уговаривать меня Алекс.

Тэйлор, Эйдин и Рори держались в стороне, на их лицах читалось веселье, и отчасти я очень хотел подойти к ней. Увидеть ее сейчас такой было словно оказаться в другом мире.

Но годы разочарований и сомнений удерживали меня на месте.

– Ой, ой! – Эмми внезапно вскрикнула.

Я поднял глаза и увидел, как она споткнулась, прежде чем Мика подбежал и притянул ее к себе, удерживая в равновесии.

Она зашипела, отрывая ногу от пола, и я заметил, как кровь стекает по ее стопе.

Я сделал шаг, но тут очнулся Эйдин, направляясь к середине танцевального зала, и я остановился, наблюдая за ним.

– Ой, – проворчала она, но затем усмехнулась, оглядывая пол. – Черт, стекло.

Эйдин впился взглядом в Мику.

– Я думал, ты сказал, что убрал здесь все.

– Я все вычистил, – поспешил заверить он.

Эйдин заключил Эмми в объятия, капли крови стекали с ее пятки. И моя кровь закипела так сильно, что я почувствовал тошноту, увидев Эмери в его руках.

Черт побери. Если бы я сейчас остановился на одном этом чувстве, то сошел бы с ума. Я ненавижу ее, но она моя. Уходи, но не уходи с ним!

Он пронес ее мимо нас, и мы последовали за ним, пока я сосредоточенно следил за ее руками, обнимающими шею Эйдина. Он поднял ее по лестнице в свою комнату и усадил на кровать, пока мы все столпились у двери.

Он мог бы отнести ее на кухню. У него там тоже имелась аптечка.

Она закинула ногу себе на колено, вероятно, пытаясь не запятнать ковер кровью, но он встал перед ней на колени и взял ее ногу, прижимая ткань к порезу.

– Ничего страшного, – сказала она, пытаясь освободиться из его рук и самой удерживать ткань.

Эйдин бы это так не оставил.

Он осмотрел порез, и с каждой секундой я злился все больше. Она наступила на осколок. Она была архитектором. Ей уже много раз приходилось ставить себе занозы, засранец.

Эйдин посмотрел на парней и мотнул головой.

– В кладовой есть бутылка, – сказал он. – Идите, повеселитесь.

– Черт, да, – сказал Тэйлор, выскользнув из комнаты.

Рори хлопнул Мику по животу.

– Вечеринка у бассейна.

Спустившись по лестнице, парни покинули нас, оставив меня вместе с Алекс, Эйдином и Эмери.

Я смотрел вслед парням, пока они спускались вниз, чувствуя, что у меня в животе все замирает. Они собирались напиться в ближайший час.

Эйдин хотел, чтобы они были пьяны.

Я подошел ближе, глядя на них, еле сдерживая себя.

– Я тоже хочу выпить, – пошутила она.

Эйдин взглянул на нее, и на его губах заиграла улыбка. Не сводя с нее глаз, он потянулся к шкафчику, вытащил бутылку со стаканом и поставил их рядом с лампой.

Эмери усмехнулась, когда он открыл бурбон и налил ей немного.

– Вот, – он протянул ей стакан.

Отсюда чувствовал запах янтарной жидкости, но у меня внезапно пересохло во рту, когда он снова вернулся к ее ступне.

Алекс осталась стоять в дверях, а я хотел вытащить Эм из комнаты и увести девушек, но у меня имелись планы на Эйдина, и я не был готов обострять ситуацию прямо сейчас.

Хотя казалось, что я все меньше контролирую происходящее.

Эмми поставила стакан себе на колени, глядя на него.

– Мой брат однажды так упился этой штукой, – сказала она. – Я помню этот вкус, будто в последний раз пила бурбон еще вчера.

Эйдин зубами разорвал антибактериальную салфетку, его глаза метнулись к девушке, прежде чем смыть кровь с ее ступни.

– Я никогда не могла понять, почему он так сильно меня ненавидит, – продолжала она. – Например, откуда взялся гнев? У нас были хорошие родители. Они не били нас. Не издевались над нами. – Она замолчала, глядя на стакан. – Сколько себя помню, он всегда был таким. Все должно было быть идеально. Мои волосы. Моя одежда. – Она начала тяжело дышать, когда воспоминания мелькали в ее голове. – Что-то всегда оказывалось не на своем месте, и ему это не нравилось. Все, что я делала, получалось неправильно.

Она замолчала, и я забыл обо всем, вспомнив ее грязные, неглаженые рубашки и волосы, которые всегда падали на лицо.

– Так что я перестала разговаривать, – почти прошептала она. – Его вспышки гнева усилились, а затем начались крики. Он мог разбудить меня посреди ночи, потому что я забыла выгрузить посудомоечную машину, или на зеркале в ванной остались полосы. – Ее взгляд стал отстраненным, как будто ее больше здесь не было. – Однажды вечером за ужином я обмочилась, – сказала она. – Мне было пятнадцать.

Я нахмурился, представляя, как ей приходилось каждый день возвращаться домой.