Аргентинец - Эльвира Барякина

— А ты зачем приехал? — спросил Клим.

— Мир посмотреть. Если бы меня демобилизовали, я бы так и застрял в Йоркшире. А чего я там не видал?

Они целыми днями разговаривали: Клим рассказывал об Аргентине, Эдди — о химических атаках под Ипром, о том, как чудом избежал отравления, потому что в день, когда немцы обстреляли их минами с какой-то ядовитой дрянью, его послали в тыл за почтой. Эдди вернулся — а вся рота ослепла: читать письма некому.

Этот парень родился в тот же год, что и Нина, и он ничего не видел в жизни, кроме войны. Ему было странно, что Клим не хотел записываться в Белую армию.

— Ты же ненавидишь большевиков — почему ты не хочешь воевать с ними?

— Это не моя война.

— Если каждый будет думать, как ты, большевики победят.

— Теперь уже все равно.

Детей было жалко. Какое будущее ждало долговязого Федю? Юру, который никогда не расставался с ржавой косой? Вечно сопливую Жанку и большеголовую Пиявку? Они воровали у крестьян, были биты, сами постоянно дрались между собой, причем Федя особо жестоко лупил девчонок — чтоб уважали.

Когда Клим был маленьким, он всегда кидал монеты шарманщикам, которые водили по дворам детей и животных. Весть о щедром прокурорском сынке разнеслась по округе, и нищие стали изводить Клима. Отец выдрал его и на две недели лишил карманных денег.

— Жалость — не только постыдное, но и вредное чувство, — говорил он, прохаживаясь взад-вперед по кабинету. — Ты дашь шарманщику гривенник, он его пропьет, а назавтра опять придет к тебе под окно клянчить. Тем самым ты отвращаешь его от созидательного труда.

— Он мальчика своего накормит! — протестовал Клим. — Ведь он должен его кормить, а то мальчик с голоду умрет!

— Вот и правильно, что умрет. Иначе он рано или поздно попадет в тюрьму — с таким-то воспитанием.

Отец таскал Клима в острог и заставлял арестантов рассказывать о том, как они стали преступниками. Почти все истории были одинаковыми: нищета, побои, ненависть несчастного звереныша к сытым и богатым.

— Видишь? — усмехался отец, кивая на чахоточного убийцу в сером халате. — Ему добрые люди милостыню бросали, не дали ему подохнуть, а он вырос и купца зарезал. Хорошо это?