Необходимо и недостаточно - Швепса

А я не ждала, что мои слова в полубреде значили для тебя хоть что-то.

Единственное, что я помнила о том вечере после того, как мы вышли из Большого зала, так это его приглашение на бал и своё признание. Дальше — пустота, и вот я уже проснулась в кровати от нестерпимой боли во всём теле.

И мне бы хотелось сказать ему, что я не лгала тогда. Что это правда, ведь иначе я не нахожу ни единого объяснения своему поведению и такому слепому доверию бывшему врагу. Вот только это скорее моё желание — быть влюблённой в него, — нежели то, что я могу позволить себе сейчас.

Непозволительная роскошь — чувствовать в груди приятное тепло и трепет, когда её сковывает нетерпимая боль. Каждую минуту моего жалкого существования ровно до того момента, пока в организм не попадёт порошок.

И какой смысл давать Драко надежду? Чтобы через пару дней или недель забрать её навсегда? Сколько мне ещё осталось?..

Да и о какой надежде речь… Кто сказал, что ему вообще нужны мои чувства? Кто сказал, что я не прихоть аристократа, новая игрушка, которая помогла заменить алкоголь? Ведь иначе почему он оставался рядом, продолжая завлекать меня в свои грязные игры?

Слишком много вопросов, на которые у меня нет не то что ответа, а даже микроскопической зацепки. Ещё и голова раскалывалась так, что здраво соображать не получалось. Получалось только перескакивать с эмоции на эмоцию, вновь уступая бразды правления ломке, но никак не здравому рассудку.

Поэтому я выдала правду, что лежала на поверхности. Без всего того, что затаилось под ней. Без всех противоречивых ощущений, которые с трудом, но можно было назвать любовью.

— Я просто боялась остаться одна, — это всё, что я сказала вслух.

Глаза Драко распахнулись ещё шире, и он чуть пошатнулся, как от удара. Хмыкнул, не размыкая губ, и тут же убрал от меня руки. Почти брезгливо, но вместе с тем так болезненно, что в моей груди что-то предательски сжалось.

Всего один его шаг от меня — а я уже чувствовала себя брошенной в лапы смерти. Донельзя одинокой, окончательно сломанной куклой, без единого шанса на починку. Хотелось закричать и рассказать ему всё то, что я решила сохранить в тайне. Сделать что угодно, чтобы он не уходил, но в горле встал ком.

Драко закрыл глаза и замотал головой, зарываясь пальцами в волосы, будто пытался сдержать пар, который вот-вот должен повалить из каждой клеточки его тела.

— Охуенно! — Малфой беззвучно рассмеялся. — Браво, Грейнджер.

Стало холодно.

Настолько зябко и одиноко, что я с трудом сдержала свой порыв шагнуть вперёд, прямо к нему, и согреться в таких знакомых объятиях. Но когда Драко открыл глаза, то серые радужки заполняла ледяная сталь. Я невольно съёжилась, не зная, что предпринять.

— То есть если Уизли будет кормить тебя датуром на завтрак, обед и ужин, заодно околачиваясь своей рыжей тушкой поблизости, то ты и ему в любви признаешься? Так получается? — процедил он, поливая меня вёдрами своего яда.

— Конечно, нет! Он меня не поймёт, — с трудом проговорила я, и мой голос был таким хриплым, будто всю глотку хорошенько натёрли наждаком. — Не сможет… так.

— Что не сможет? Давать датур? — Малфой истерично хохотнул, поведя плечом. Будто отмахивался от какого-то пустяка. — О, поверь, пара твоих припадков — и он смирится с этим. Поттер, вон, вроде не возмущается.

Да почему он не понимает?!

— Мне не нужен Рон. Мне нужен ты, — как можно твёрже произнесла я.

— Ты врёшь, — уголок его губы приподнялся. Но улыбка была из разряда тех, что не предвещали ничего хорошего. Я уже открыла рот, чтобы опровергнуть его слова, но он приподнял ладонь, останавливая меня. — И ладно — мне, но ты ведь врёшь себе!

— Это не так, — упрямо твердила я, чувствуя, как стоять и не шататься становится всё труднее. Всё внутри меня пульсировало от невидимых игл, что кромсали плоть, разрывая её на части ежесекундно.

— Тебе нужен датур, Грейнджер. Не я, — его голос теперь, как и взгляд, отдавал сталью. Холодной и чёрствой, такой, что не проломить. — Может, мне вообще уйти, чтобы не напоминать тебе о боли, м? Что скажешь?

Он сделал ещё шаг назад, и всё внутри меня всколыхнулось, забило тревогу.

— Нет! — закричала я, кидаясь вперёд. Не помня себя от страха потерять его. — Нет, Драко, пожалуйста!

Я врезалась в его грудь, как можно крепче стискивая в объятиях. Даже не обнимая, а резко хватая изо всех сил, что у меня ещё остались, и пытаясь его удержать рядом с собой.

— Останься, умоляю, — надрывающимся голосом пробормотала я в его рубашку. — Я не врала тебе тогда. Я… Я… Пожалуйста, Драко, только не уходи, — без остановки лепетала я, даже не замечая того, что Малфой и не пытался вырваться.

Просто стоял. Не уходил, но и не спешил сменить гнев на милость. Не спешил, как обычно он это делал, успокоить меня и с уверенностью заявить, что всё будет хорошо. И его молчание разрывало изнутри на части. На мелкие ошмётки того, что уже с трудом можно было назвать живой плотью.

Я и не знала, насколько огромный страх во мне разрастался всё это время. Даже не страх — зависимость. Ещё одна, ведь наркотиков мне, видимо, недостаточно. Потерять Драко — то же самое, что спрыгнуть с Астрономической башни прямо сейчас. Потерять всякую надежду.

— Драко, — тихий всхлип, который я не смогла прервать на корню. — Скажи хоть что-нибудь!

Я чувствовала щекой, как вздымается его тёплая грудь от тяжёлого вздоха. И боялась, что он может оттолкнуть меня в любой момент после всего, что я наговорила сгоряча.

— Почему ты кричишь? — просто спросил он уже без издёвок, будто и не хотел бросить меня минуту назад.

— Потому что не могу тебя потерять, — прошептала я, будучи уверенной, что он услышал, но почему-то снова не торопился даровать мне ответ на неозвученный вопрос.

Я вдыхала его запах, чувствуя, как непрошеная слеза прорезает дорожку на моём лице. И казалось бы, эта капля такая горячая, но на коже после неё оставался только холод. Это напоминало мне Драко.

Он сглотнул и опустил руку на мою талию. Провёл пальцами по спине, а после притянул меня ещё ближе.

— Я не уйду. Не могу, — наконец еле слышно проговорил он, начиная свободной рукой гладить меня по волосам, успокаивая. — Всё будет хорошо.

И я верила. Судорожно кивала, уже не