Музыкант и наследница - Мария Чинихина

В этот раз Элизабетта не стала отвечать и спорить. Самодовольный взгляд вновь сменился на нерешительный и испуганный. Она поспешно встала и без разрешения советников покинула овальный зал, расположенный в цокольном этаже Золотого Дворца.

Обычно заседания проводились за пределами ее резиденции, в разных городах, а сегодня Элизабетта собрала всех дома. На рассвете.

«Когда я принимала титул наследницы, я думала, что буду искоренять зло в виде Кэла Калди. А как бороться с несправедливостью, если советники связали руки и не позволяют лишнего шага ступить без их ведома? Я не дед, которого они слушали!».

Альберт выбежал следом за дочерью. Элизабетта намеренно спряталась за спину Клауса. Она не желала говорить с ним.

— Стой! — кричал отец.

— Не хочу разговаривать, что не ясно? Зачем ты это сделал! Ты единственный, кто был со мной всегда! Ваш план с бабушкой не дает никаких результатов, а только развязывает им руки…

— Ты и внуки для меня важнее, чем музыкант и «дело жизни». Переживет как-нибудь. А что тебя не устраивает? Сама плакалась, что не можешь привязать мужа к дому, к семье.

Элизабетта развернулась.

— Тебе не понять, — отрезала она.

Отец схватил ее за локоть и сказал, немного приглушив голос:

— Опомнись же! Игры закончились со смертью Леона Андре и уходом старой королевы. Сейчас ты им нужна и в кресле главы овальных заседаний, как фон, и в Большом Совете для красоты и оправданий за катастрофы, стихийные бедствия, экономические и информационные войны! Ненужных просто уберут.

— Если не бороться, так и будет. Они еще узнают, кто я и что могу. Леон Андре не допустил бы подобного самоуправства!

Элизабетта вырвалась из объятий отца, схватила Клауса за локоть и приказала вывести ее. Горящий фонарь в свободной руке Клауса осветил узкую каменную лестницу. Элизабетта слышала плеск подземных вод, и не могла думать, насколько глубоко они сейчас находятся. Клаус вел ее по сырому коридору, помогал подниматься по самым скользким ступенькам и удерживал на слепых поворотах. Элизабетта никогда не задумывалась, что там, внизу, в подвале, под паркетом и ковром.

У дверей в комнату мамы она попросила Клауса не идти за ней дальше. Клаус покорно остался ждать у лестницы, а Элизабетта вошла в тесную приемную. Включила свет. Портрет Маргариты все еще украшал стену гостиной с белым роялем. Элизабетта присела на кушетку и стала думать. Глаза мамы смотрели на нее сурово, и выглядела Маргарита моложе и намного счастливее чем Элизабетта.

Именно здесь случилась первая встреча… Анри Смит играл на белом рояле, хвалил звук.

Именно здесь Бетт Андре нашла архив Леона Андре.

Маргарита спрятала дневник в крышке рояля, а дед мог сунуть записки в самое банальное место, где точно искать не будут.

В женских чулках?

И Бетт Андре нашла, что искала. В дальнем ящике с колготками лежали тринадцать толстых тетрадей и пять папок с беспорядочно рассортированными листами. У нее не было времени пересматривать документы, в тот день она решила, что изучит записи деда позже. К тому же Элизабетта никому не сказала, что нашла бумаги. Отец, Эдвард и Клаус списали существование архива Леона Андре на безумие бабушки, а она просто перенесла тетради из гардеробной и спрятала их в сейф мамы, за портретом, и закрыла ключом, который был всегда при ней.

В этом сейфе уже кое-что хранилось — первые пинетки Эдди, заколка с кудрявым волоском Альберты, фамильные бабушкины драгоценности, бриллианты мамы и первая пластинка Группы с тиражным кодом 00000001. Бетт Андре выкупила запись мужа анонимно, через интернет, у одного фаната за безумную сумму денег, на которую парень смог организовать бизнес и купить квартиру в Городе. Только таким образом она могла компенсировать поклоннику творчества Анри Смита потерю ценной реликвии.

Элизабетта засунула в сейф бумаги Леона Андре и захлопнула дверцу. Изучать архив деда и в этот раз желания не возникло. Она вытерла руки специальной салфеткой, оглянулась, погасила свет и вышла из комнаты. Клауса у лестничного пролета не оказалось. Но там кто-то был! Кеннет Пен! На ее половине, на ее этаже!

— Ваш телохранитель нарушил инструкцию, — улыбнулся Кеннет Пен. — Парень испугался и убежал. Мой совет — увольте его.

— Сомневаюсь в безответственности Клауса, — заявила Элизабетта. Она приготовилась идти дальше, но сын Льюиса Пена преградил ей дорогу.

— Комната вашей мамы. Забавно? — спросил он, нажал на латунную ручку и слегка приоткрыл дверь с явным намерением туда войти.

Элизабетта резко обернулась и помешала противнику осуществить задуманное.

— Признайтесь, что вы хотите этого, — настаивал Кеннет Пен. — Уничтожить мужа. Боль и сожаление трудно осознавать первые месяцы, а потом вы забудете о душевной нестабильности и в скором времени встретите достойного вас и ваших детей человека.

— Хотите сказать, что он уже появился в моей жизни? — усмехнулась Элизабетта.

— Возможно, — Кеннет Пен прижал ее к стене и заглянул в бирюзовые глаза. — Признайтесь, вы не любите его, причем давно.

Кеннет Пен прикоснулся горячими губами к ее румяной щеке, а Бетт Андре вздумала ударить соблазнительного наглеца, но рука непроизвольно опустилась. Она ощутила приторный сладковатый запах, исходящий от его рук, и тяжелое дыхание. Тогда Пен коснулся пряди волос, мочки уха и спросил.

— Чего вы боитесь? Что нас увидят? Сами же говорили, измена для мужа ничего не значит? Может стоить проверить?

И он осмелился поцеловать ее, а Бетт Андре не нашла в себе силы оторваться. Внутренний голос кричал: бежать, но ноги приросли к паркету. Кеннет Пен получил, что хотел.

— Как ты мог! — кричала рассерженная Альберта на брата.

Она загнала Эдди в самый темный угол. К маленькому окошку.

Под лестницей стояла скамейка для прогульщиков. Место мадам Эдмон дано «раскрыла», но лавочку оставили на память, а на спинке написали позорное название «скамейка неудачника». Любой школьник, которого заботила репутация, избегал того, чтобы теперь присесть на нее. Обычно Жак и Лью ради веселья заталкивали на «лавку» таких, как Стэнли. Эдвину так же приходилось сидеть на этой скамейке и не раз, поэтому при взгляде на «лавочку позора» в голове всплывали не совсем приятные воспоминания.

— Не смей передаривать папину гитару кому-либо! — заявила его сестра.

Эдди сжал кулаки, посмотрел на Альберту и стал оправдываться:

— Я всегда знал, что ты капризная и вредная. Папа подарил гитару мне, и я буду делать с его инструментом все, что захочу! Если нужна такая же, скажи отцу, и он подпишет любую, какую захочешь. У него столько инструментов, что передачу еще одной гитары любимой доченьке он и не заметит!

— Причем тут вредность? — упрекнула его Альберта. — Ты мой брат и мне не безразлично, если тебя обсуждают, унижают и бьют!