Темный Луч. Часть 3 - Эдриенн Вудс

— В тот день мы потеряли дорогого друга. Хроматического по имени Брайан. Горан ударил Елену ножом. Он понял, кто она такая, просто взглянув на нее. Тогда я был еще темен, поэтому никогда не признавался, кто она такая. — Я вздохнул. — Если бы я не был эгоистом, многие люди не умерли бы.

— Блейк. — Елена коснулась моего плеча. — Это в прошлом.

Я покачал головой. Я не мог даже взглянуть на нее.

— Когда он ударил ее ножом, я подумал, что нам всем конец. Но Брайан подскочил и отвлек Горана. В ту же секунду, как я освободился, я схватил ее топоры, которые были измазаны в ее крови, и швырнул их в него. Когда они соединились, ее топоры превратили тело, которое Горан принудил, в пыль.

Они все замолчали.

— Вот как я узнал, что слухи были правдивы, и их родословная была тем, что делало меч особенным. — Я усмехнулся. — Было трудно скрыть правду. Я был уверен, что они выведут ее на ринг со мной, но они этого не сделали, и я ничего не сказал.

Все с восхищением уставились на Елену. Люк заговорил первым.

— Оружие короля Лиона было особенным из-за твоей крови.

— Да, — ответила она.

— Меч потерян. Горан неоднократно пытался уничтожить его. В прошлый раз ему это удалось, но он также, должно быть, сложил два и два. Жизнь Елены постоянно была в опасности после того, как он увидел ее, — сказал я.

Их глаза расширились.

— Тогда Элль должна стать нашим главным приоритетом, — сказал Люк. — Если она умрет…

— Это будет только через мой труп, — закончил я его фразу. Их взгляды снова переместились с Елены на меня. — Я несу за нее ответственность. Я буду защищать ее.

— Я знаю, что ты — Рубикон, — сказала Оливия. — Но ты всего лишь один дракон.

— Думаю, тебе пора познакомиться с большим парнем. — Я одарил ее озорной ухмылкой, встал и вышел из кухни.

— Он настоящий?

— Да, — в голосе Елены звучало беспокойство, и она побежала за мной. — Блейк.

Я толкнул входную дверь.

— Со мной все будет в порядке, Елена.

— Мы не знаем, где начинаются лианы.

— Успокойся. Я не дурак. Я несколько раз имел с ними дело, — сказал я.

— Я никогда не просила тебя разбираться с ними. — Она казалась расстроенной, и в ее голосе было что-то, чего я никогда раньше не слышал. Чувство вины.

Я остановился.

— Знаю. Я не это имел в виду. Им нужно увидеть мою драконью форму. Это вселит надежду на то, что эта миссия увенчается успехом, и что они будут свободны.

Я отправился в местечко у небольшого леса, которое видел раньше.

— Ты превращаешься в дракона? — спросила Энни.

— Тебе страшно, Желешка?

— Нет, но я с Еленой.

— Успокойся. Они меня не увидят. Это то, что мне тоже нужно показать тебе и Елене.

— Нет? — спросила Елена и поспешила ближе.

— Да, пожалуйста, успокойся, твое сердцебиение выводит меня из себя.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Энни ударила меня по руке.

— Ой! — Я усмехнулся. — Для чего это было?

— Ты ведешь себя как гребаный идиот. Я вижу, что это не изменилось.

— Прости. — Я пожал плечами.

Все собрались поближе к деревьям, но Елена осталась сзади с Оливией.

Сначала я снял рубашку.

— Крепкий парень, — прошептал кто-то Чарльзу.

Несколько дам тоже высказали свои замечания.

Елена рассмеялась.

Я снял джинсы и протянул их Энни. Затем я пошел дальше в лес.

— Куда ты идешь? — спросил она.

— Елене некомфортно в наготе.

— Но ты же дракон, — сказала Энни, посмеиваясь.

— Знаю. — Люди поблизости захихикали, и я пошел глубже, чтобы найти нужное дерево.

Я поднял глаза. Деревья были выше меня, и все равно они были прекрасны. Я не мог видеть этого заклятия. Оно было великолепно и пугающе, если подумать о магии Горана.

Я закрыл глаза и изменился.

Птицы с пронзительным криком поднялись в воздух, но держались на расстоянии от лиан. Деревья задрожали, когда мое тело соприкоснулось с несколькими из них. Когда я полностью преобразился, я низко пригнулся, словно ползком, чтобы не разрушить красоту этого маленького клочка леса.

Когда я добрался до опушки леса, послышались вздохи. Некоторые попятились. Я слышал, как учащенно бьются их сердца. Моя кузина была единственной, у кого в глазах стояли слезы, а на лице играла улыбка.

Это превратилось в смех, когда она подбежала ко мне.

— Ладно, Елена не лгала, когда сказала, что ты вырос.

— Присоединяйся ко мне, — сказал я.

Выражение ее лица увяло.

— Ты же знаешь, я не могу.

— Однажды, обещаю.

— Блейк, хватит! — закричала Елена.

— Я почти закончил, Елена.

— Ей действительно это не нравится, не так ли? — спросила Энни.

— Да. — Я усмехнулся.

— Ты великолепное животное, Блейк. Ты не покажешь мне ту штуку, о которой мы говорили раньше? — спросил Чарльз.

— Ты можешь переводить? — спросил я Чарльза.

Он кивнул.

Я сказал им, что то, что я собираюсь им показать, поможет, независимо от плана. Это было то, что я обнаружил недавно, и это было всего лишь Рубиконом.

Все рассмеялись над переводом Чарльза.

Я закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы слиться с лесом. Все ахнули. Я исчезал у них на глазах.

Я почувствовал прикосновение чьей-то руки, запах подсказал мне, что это Энни.

— Это техника смешения, Желешка, а не заклинание невидимости. Я все еще здесь. — Я отпустил ее и появился снова, затем отступил под пристальным взглядом Елены и отодвинулся назад. После этой перемены я почувствовал себя крошечным. Я натянул боксеры, а когда добрался до Энни, влез в джинсы и натянул рубашку.

— Я никогда не видел такого большого дракона, как ты, — сказал Люк, скрестив руки на груди.

— Думаешь, теперь можешь немного больше доверять мне?

— Они бы заметили случайные деревья, появляющиеся из ниоткуда.

— Это не обязательно должно быть в лесу. Я могу быть холмом или горой. Я могу вписаться в любое окружение. Они не владеют такой драконьей магией, и они определенно не знают, что я могу это делать. Они будут в безопасности, если Буйо потерпят неудачу.

Люк кивнул.

Елена держалась на расстоянии.

— Как кто-то вроде Элль смог заявить на тебя права?

— Я вырос за последние несколько месяцев.

— Ты все еще растешь? — Голос Чарльза звучал потрясенно. — Как она будет ездить на тебе?

— Уже работаю над этим, — сказал я.

Все рассмеялись.

Наконец-то их настроение поднялось.

Мой взгляд остановился на Августе и Стивене. Их лица были