Квест Академия. Том 1 и 2 - Марина Ефиминюк

Не успели отойти от лавки, как в конце торгового ряда появился помощник Армаса во главе с самим угрюмым магистром. Мы с Тильдой переглянулись и нырнули в ближайший проулок.

Узкий «перешеек», раскисший от неожиданного среди зимы потепления, упирался в параллельную улицу, как раз возле кондитерской, притягивающей взгляд волшебной витриной. За стеклом плясали и кружились магические светляки, на подставках красовались покрытые белой сахарной глазурью коврижки, в вазах с высокими ножками лежали посыпанные корицей булочки и позировал большой пряничный домик, разукрашенный разноцветной помадкой. А за нарядной витриной, в глубине зала, где были расставленные круглые изящные столики, в обществе совершенно незнакомых девиц развлекалась чрезвычайно знакомая троица аристократов.

В полном, демон дери, составе!

Даже тот, кто клятвенно обещал не приближаться к другим девчонкам на двадцать шагов.

– Что-то горячего шоколада захотелось, – проговорила я, пронзая белобрысую принцессу недобрым взглядом, которого он по непонятной причине совершенно не почувствовал. Толстокожая скотина!

– Ты же не любишь сладкое, – удивилась Тильда, поправляя очки, и тут тоже разглядела компашку, о чем-то весело беседующую в тепле, пропитанном сладкими ароматами миндаля и помадки. – Ведьма, я с большим удовольствием послежу, как ты будешь бить… прости, пить горячий шоколад.

Мы решительно вошли в обеденный зал, с такой силой открыв дверь, что колокольчик захлебнулся звяканьем и онемел. Правда, кроме подавальщицы, юной девушки в пышном белом чепце и в фартуке с воланом, на новых посетительниц никто не обратил внимания. Нам досталось место возле окна. Вид на улицу был отличный, однако к чириканью стаи разноперых птиц, оккупировавших два сдвинутых стола, приходилось прислушиваться. Но меня больше интересовало, как присутствие Форстада в кондитерской соизмерялось с условием «двадцати шагов»? Брюнетка, блондинка и рыжая. Он издевался, собрав за один раз целый комплект!

До нас донесся взрыв хохота.

– У них там тройное свидание, что ли? – Тильда будто специально подлила масла в огонь.

Илай взялся за кружку, пригубил напиток и едва заметно улыбнулся, когда рыжая подала ему салфетку. Чувствуя, что меняюсь в лице, я вытащила из напоясной сумки пустое перо и вывела на ладони «приветик»: «Занят?»

Секундой позже послание появилось на руке у Форстада. Он бросил взгляд на ладонь и сжал кулак, гася магию. Потом нагнулся к той самой рыжей и что-то сказал на ухо. Честное слово, лучше бы сидеть ему болванчиком и не шевелиться! Девушка суетливо полезла в маленький ридикюль и вытащила самописное перо с дрожащим на самом кончике белым пухом.

«Скоро буду», – предельно коротко ответил предатель, видимо стараясь избежать продолжения переписки. Все! Конец тебе, котик!

– Как интересно! – донесся до нас певучий голосок рыжей.

– Это «приветики», – громко пояснил Дживс, словно сам умел пользоваться удобным заклятием. – Высшая магия, знаешь ли.

– Научите нас? – втроем защебетала разноцветная стая.

Илай самодовольно ухмыльнулся и вновь прихлебнул из кружки.

«Вкусно?» – с лаконичной вкрадчивостью уточнила я.

Он резко выпрямился, словно получил не «приветик», а неожиданный удар между лопаток. Вороватый взгляд заскользил по залитому дневным светом залу, наконец остановился на мне. Лицо у Илая вытянулось, а в светлых глазах появилось выражение чистой, ничем не замутненной паники. Любо-дорого посмотреть.

Рыжая вдруг принялась кокетливо трепать его за рукав пальто, будто умоляла немедленно научить отправлять короткие послания. К чести Форстада, он предпринял отчаянную попытку освободиться от чужих жадных пальцев, но соседка неожиданно почувствовала силу мужской руки и бросилась ощупывать сначала предплечье, потом плечо. Она как будто не верила, что под плотной тканью не прячется деревянный протез.

– У всех хранителей такие обалденно каменные мышцы? – донесся до меня сладкий голосок.

На белобрысого предателя было больно смотреть. Особенно, когда я поднялась со стула и с непроницаемым видом пошагала к компании. Он с таким усердием стряхнул наглые руки рыжей, что протестующе зашатался столик и жалобно забренчала посуда, а по скатерти поскакали круглые кофейные конфеты.

– Привет.

При звуке моего голоса бедняга Дживс, вообще-то сидевший спиной и не подозревавший, что к ним приближалась «грозовая туча», подавился на вздохе. Он схватился за стакан с водой и принялся жадно пить.

– Давно не виделись, – отсалютовал Остад.

– Со вчерашнего дня. С ума сойти, сколько времени прошло! – с елейной улыбкой напомнила я.

– Эден, – в заметном напряжении покачал головой Илай, – не надо…

Видимо, он просил не развеивать по воздуху ничьих заколок, хотя я сама пока не понимала, чего именно не надо делать. Другими словами, подал хорошую идею.

– Мальчики, а кто это? – проговорила рыжая, хлопая подкрашенными ресницами.

– Девушка того парня, которого ты сейчас щупала! – рыкнула я.

Скандальное признание, что его высочество связалось с главной ведьмой факультета, произвело эффект разорвавшейся шутихи: всех словно оглушило. Не в состоянии проглотить новость, Дин решил ее запить, как горькое аптекарское снадобье, и вновь отхлебнул из стакана.

– Ведьма, ты нашла на Форстада компромат?! – наконец вернул дар речи Трой.

– Полегче! – резко осек друга Илай.

– Думаешь, проклянет? – охнул тот.

– Думаю, я сломаю тебе челюсть, – хмуро пригрозило «высочество».

Дживс поперхнулся и выпустил изо рта фонтан брызг. Мы отпрянули в разные стороны, и стол зашатался, подломилась хрупкая длинная ножка. Круглая столешница накренилась. На пол со звоном посыпалась посуда, поскакали конфетные шарики, шмякнулись пирожные, алым ручьем из кувшина выплеснулся ягодный напиток и разлетелись осколками изящные фарфоровые чашки.

Что сказать? Бардак удался на редкость масштабный! Ведьма причинила зло, ведьма может улетать. Жаль, метлу еще осенью сдала кастеляну в хозяйственный чулан.

– Хорошего дня, ребята.

Остановить меня никто не пытался. Может, Форстад и хотел бы окликнуть, но инстинкт самосохранения или, возможно, опыт общения со взбешенными подружками подсказывал, что стоит дать девушке остыть. А потом на друзей налетела подавальщица и попыталась устроить разборку. Страшно представить, в какой сорим встало нашим аристократам дурацкое свидание.

После обеда возле моей двери материализовалась ржавая лопата с перевязанным красной лентой черенком. Она одиноко подпирала угол, куксился криво повязанный понурый бант. Видимо, садовый инструмент выступал в роли извинений, мол, Ведьма, ты можешь меня прикопать, если хочешь. Скрипнув зубами, я затащила лопату в комнату. Вовсе не из восхищения смекалкой и тонким чувством юмора принцессы-предательницы – побоялась, что смотритель увидит сворованный из-под окон общаги древний инвентарь и поднимет вой на весь этаж.

Вечером, когда я уже успела выплеснуть раздражение на Тильду и ради медитации разобрала заклятие, заставляющее врущего человека икать, в дверь постучались. Открывала во всеоружии: с грозной миной, заготовленной обличительной речью и большим желанием ударить предателя по голове лопатой. Последнее, правда, было под вопросом. Куда скандал, знаете ли, выведет.

Дверной проем загораживала шкафообразная фигура Бади.

– К кустику, – пояснил