Соучастники в любви - Луна Лу

Приглядевшись, понимаю, что это сложенная трость для слепых, и сам он в темных очках. Квентин незрячий? Но как он тогда увидел…

– Я с тобой говорю, пташка, – продолжает он, пока я в замешательстве гляжу на Дивера, все еще тесно прижимающего меня к себе. Стиснув зубы, он коротко кивает мне, показывая, что нужно ответить.

– Да, сэр, – отвечаю я севшим голосом.

– Сэр? – хмыкает он довольно. – Прелестно. Где ты ее откопал, Натаниэль? В восточном Хеджесвилле такие душки точно не водятся. Нам ли не знать… – Он кивает в сторону Рейвен, но та лишь громко фыркает.

Стоя вплотную, ощущаю, как напряжено все тело Нейтана, а его шипящее дыхание обжигает мою макушку. Упершись руками в его тяжело вздымающуюся грудь, отстраняюсь. Пускай Квентин и слепой, но мне неловко обжиматься в такой ситуации на виду у всех. Даже если «все» – это бандиты, держащие нас в заложниках. Шесть пар зрячих глаз ледяными иглами пронзают меня и Дивера, а я пытаюсь не задохнуться от страха, подпитываемого запахом пороха, что наполнил воздух после выстрела. Как бы следующий не пришелся по нам.

– Мне даже жаль, что из-за такого ничтожества, как ты, страдает это милое создание. Она хоть знает, кто ты? – продолжает старик, и я не могу не заметить, как Нейтан сжал кулаки.

– Отвали от нее, ты дал слово. – Дивер делает шаг вперед.

– Она знает, что ты убийца? – словно не замечая возмущений, продолжает тот.

– Иди к черту, Квентин!

– Да… – одновременно с Нейтаном отвечаю я. – Знаю.

Поседевшие брови Квентина удивленно поднялись. Несколько пугающих секунд он молчит, и в тишине я слышу, как удары сердца отдаются в моих ушах.

– Ну, тогда не жаль, – хмыкнув, Квентин потирает свой широкий подбородок. – Глупый выбор ты сделала, Изабель.

Выбирала ли я любить Нейтана Дивера? Нет. Но будь у меня выбор, изменила бы я что-то, зная, куда меня это приведет? Нет. И это осознание разрывает меня изнутри. Может, я действительно глупая, но именно Нейтан заставил меня вновь почувствовать желание жить и любить, и если мне придется умереть за это, – оно того стоило.

– Все, хватит, ты дал слово, отпусти ее, – шипит Нейт, подходя еще ближе к старику. – Она здесь вообще ни при чем.

– Ох, – сипло усмехается тот, – судя по всему, очень даже при чем. Я не вижу твоего лица, Натаниэль, но я слышу это в твоем голосе… Слабость. Ты размяк. – Он делает шаг к Диверу. – Неудивительно, что ты не удержал банду и бизнес в своих руках. Ты не просто отвернулся от меня, ты забыл все, чему я тебя учил. Помнишь, что я говорил о слабостях? Научись их скрывать или…

– …избавься от них… – одновременно произносят они.

– Вот, хоть что-то помнишь. И, видимо, первое тебе не под силу, – заключает Квентин, обернувшись в мою сторону, и даже через темные стекла очков его взгляд заставляет мои внутренности сжаться.

Нейтан отходит, пытаясь прикрыть меня спиной.

– Нет. Ты… – Я не сразу узнаю его напуганный голос. – Ты не тронешь ее. Ты дал слово!

– Ты же знаешь, я всегда держу слово. Я не собираюсь ей вредить. – Пожимает Квентин сутулыми плечами, хрипло усмехнувшись. – Это сделаешь ты, Натаниэль.

Дивер нервно усмехается.

– Ни за что. Я скорее убью себя.

– Да что ж ты так на тот свет торопишься? По папке соскучился, что ли?

– Ну ты и мразь, Квентин… Не привязывайся к словам, просто дай ей уйти. Мы же договорились!

– Охрене-е-еть, – протягивает Рейвен, надменно вздернув бровь. – Да ты даже о «соколах» так не пекся, как об этой девчонке.

– Ты вообще заткнись!

Повисло тугое молчание, пока напряжение и агрессия накаляют воздух вокруг. Дивер смотрит на Рейвен таким ненавистным взглядом, словно надеется им ее убить. А Квентин, кажется, теряет терпение. Его ноздри учащенно вздуваются, а сухое морщинистое лицо гневно подергивается, и мне хочется протянуть руку, чтобы оттащить Нейтана подальше от него. Он сделает то, что задумал. Уверена.

– Кончай торговаться, сынок. Ты и без того слишком много ресурсов у меня отнял. Ты знаешь, как я ценю свое время, Натаниэль. И ты знаешь, как я расстраиваюсь, когда трачу его напрасно, – цедит он сквозь зубы.

Нейтан потирает ладонями глаза, судорожно вздыхая. Через несколько секунд он, словно решившись, поднимает перед ним руки и, опустив голову, ступает к уже вышедшему из себя Квентину.

– Ладно, все поняли. Ты наказываешь меня. Показательно. Думаю, все усвоили урок: не стоит идти против тебя. – Он кивает в сторону «воронов», стоящих за стариком. – Я накосячил. Ты был прав: я слишком гордый и неблагодарный. Все это дерьмо с «воронами» и «соколами», подстава с Риком, копами, побегом… Ты наказываешь меня. Хорошо, до меня дошло. До всех дошло. Ты победил. Доволен? Я понесу любое наказание, потому что я облажался, не она!

На эту отчаянную речь старик лишь скрипуче рассмеялся, отчего мелкая зябкая дрожь пробежала по всему моему телу.

– Но это и есть твое наказание, сынок. Как я говорил: ты разбил мне сердце. И я хочу, чтобы ты почувствовал, каково это.

За все время их разговора Нейтан впервые поворачивается ко мне лицом. Его лицо побелело и невероятно напряжено, а потускневшие глаза вытаращены в бессильном ужасе. С его лица словно смылись все цвета, кроме красного цвета крови на треснутой губе. Весь его вид передает эту боль мне, разрывая душу. Хотела бы я быть сильнее и не показывать страха. Хотя бы ему. Но слезы уже подступают к глазам, а трясущиеся ладони то и дело потеют, заставляя тереть их о джинсы снова и снова.

– Кажется, я тебе не рассказывал… – успокоившись, продолжает старик, – в пожаре пятнадцатилетней давности я потерял не только зрение. Тогда я потерял свою душу. Мою прекрасную Уиллу, – вздыхает он, качнув головой, – эта женщина была для меня всем. Это сломало меня; казалось, я сгорел там вместе с ней. Но, спустя годы, знаешь, что я осознал, Натаниэль? – Он намеренно выдерживает паузу. – Лишь потеряв все, мы получаем шанс родиться заново. Стать новым человеком. Лучше. Свободнее. Сильнее. И я стал. И для тебя, сынок, желаю только блага. Один патрон в магазине, Натаниэль, – он протягивает пистолет рукояткой к Диверу, и от его ледяного тона у меня замирает сердце.

– Нет… нет… не может быть… должен быть выход… – сбивчиво бормочет Нейтан, обреченно прикрыв глаза. – Требуй, что угодно, но не это, Квентин. Прошу, дай ей уйти…

– Не распускай сопли, сынок. Будь сильным, как я тебя учил. – Квентин продолжает протягивать ему