Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

Я понимаю, что Генка уже хочет свернуть разговор, а я столько всего не спросила… и никак не могу сообразить.

— Генка, п-подожди, а что ты делаешь в-в Германии? Ты опять в Бремене?

— Нет, я в Гамбурге, малышка, но давай об этом тоже потом.

— Тебе там нравится? — обиженно спрашиваю и понимаю, насколько этот вопрос сейчас лишний и дурацкий.

Но Генка усмехается.

— Веришь, малыш, я, можно сказать, Гамбурга и не видел. Так что нет — не нравится. Стефания, извини, я больше не могу говорить.

— П-подожди, Гена! Ты… ты меня любишь?

— Я очень тебя люблю, мой Ангел!..

— Гена, а я…

Но всё — он меня больше не слышит. Но почему так внезапно? Неужели связь оборвалась? Или это он сбросил?

Я не понимаю, о чём мне говорит сеньора, и ещё долго смотрю на экран, прежде чем набираю Генкин номер. Недоступен.

— Господи, к-какая же я дура!

— Стеф, говори по-испански, я не понимаю этот ваш язык.

— Я г-говорю, что я дура.

— Это точно, — охотно соглашается Кончита.

— Наговорила какую-то ерунду и даже ничего не выяснила, и не сказала самого главного.

— О том, какой он мудак?

— Сеньора, с ним что-то не так, я это слышу… я это чувствую.

— Девочка моя, поверь, со всеми мужчинами что-то не так. Я это чувствую уже… — сеньора тяжело вздохнула, — уже много лет.

— Ну зачем я пила?.. — я прячу лицо в ладонях и глубоко дышу.

— Это успокоительное. Я распоряжусь, чтобы нам принесли ещё. И не вздумай мне тут реветь, иначе завтра будешь выглядеть отвратительной жабой.

Глава 70

Завтра (день Х)

— Стефани, выглядишь сногсшибательно! — Феликс направляет на меня объектив и, взглянув подбитым глазом поверх камеры, строго приказывает: — Только смени эту растерянную улыбку на уверенную и ослепительную.

— Как у меня! — хищно скалится Кончита и напоминает Феликсу: — Дорогой, надень, пожалуйста очки. Почему они у тебя снова на лбу?

Сегодняшняя фотовыставка не совсем традиционная, поскольку включает в себя снимки различных стилей и тематики. Но мы объединили фотографии в несколько жанровых блоков, для каждого из которых предназначена своя стена. Справа от меня мой чёрно-белый «Летний дождь», слева — влюблённые белые «Голуби» на фоне чистого лазурного неба. А прямо по курсу «Гроза» — мрачная и тревожная, как моё настроение.

— Стеф, улыбайся! — шипит Кончита, увлекая меня вглубь зала, чтобы познакомить с очередной важной персоной.

Теперь мне даже странно, что я с таким трепетным волнением ждала этот день, потому что сейчас от моих прежних эмоций даже следа не осталось. Я вежливо улыбаюсь, знакомлюсь и даже поддерживаю светскую болтовню, но все мои мысли и желания слишком далеки от этого места.

Сегодня утром Генка прислал сообщение: «Удачи, мой нежный Ангел!». Однако ни мой ответ, ни звонок не дошли до адресата. Попытка разговорить Феликса тоже не увенчалась успехом — он сказал: «Не сейчас, Стефани» и сбежал от меня. Я даже позвонила Диане и, к моему удивлению, она ответила. На звонок ответила, а на мои вопросы — нет, и, сославшись на занятость, попросила перезвонить ей вечером.

А мне кажется, что до вечера я сойду с ума.

— Ты только посмотри на неё, — бормочет Кончита, не теряя улыбки, и стреляет глазами в очередную гостью. — Эта дура себя в зеркале видела? Смотри, к нам прётся. Пф, вырядилась, как шлюха! — и уже елейным голоском подошедшей «шлюхе»: — Эл, дорогая, платье — просто бомба!

Я в шоке!

Очередной жертвой становится экс-супруга отставного футболиста:

— О, Боже! Что у этой идиотки на голове? Стеф, ты только взгляни на её губы цвета скисшей клубники! — и тут же владелице тех самых губ: — Долорес, шикарно выглядишь. Кстати, тебе очень идёт эта помада.

Когда же это закончится?!

Иногда я поглядываю на Феликса — он весел и общителен, а его лихой вид, кажется, не смущает ни посетителей, ни его самого.

Всем вокруг хорошо, а мне обидно и горько. Даже новость о покупке моих «Голубей» и «Грозы» прошла по касательной, не найдя в душе отклика.

— Стефани! — голос Кончиты заставляет меня вернуться к реальности. — Девочка моя, о чём ты задумалась? Ты слышишь, Ана просит тебя помочь с оформлением её нового ресторана.

— К-конечно, с радостью, — я улыбаюсь этой самой Ане, а Кончита спешит оправдать мою рассеянность:

— Бедняжка сегодня сама не своя из-за этой выставки. Но мы можем встретиться завтра и обговорить все детали.

И когда Ана отчаливает, ей в спину летит тихое и язвительное:

— Святая Мария, какой ей ресторан с такой жирной задницей? Ты, кстати, знаешь, кто это?..

Но я не успеваю ни спросить, ни ответить…

— А этот чёрт что здесь делает? — шипит Кончита.

Её ноздри подрагивают, как у возбуждённой лошади, а глаза сощурены. Проследив за её взглядом, я задаюсь тем же вопросом: «Что делает здесь этот чёрт?»

Высокий, стройный, роскошно-небрежный и вызывающе красивый, ОН мгновенно притягивает к себе взгляды окружающих. А Феликс радостно хлопает ЕГО по плечу и улыбается так, будто уже продал все экспонаты. И кивает в нашу сторону.

— Терпеть не могу этого мальчишку, — шепчет Кончита и взвывает с досадой: — Зачем он идёт к нам?

— Буэнос диас, милые леди! Прекрасно выглядите! — Реми скользит беглым взглядом по натянуто улыбающейся Кончите и переключает внимание на меня: — Стефани, тебя можно поздравить?

— Да, уже можешь п-поздравлять.

— Думаю, лучше наедине, — он препохабно подмигивает и обращается к Кончите: — Сеньора, Вы позволите ненадолго украсть Вашу компаньонку?

Но сеньора только рада ускользнуть от внимания Реми, что она с облегчением и делает.

— Стефани, а где же твой Гена? — Реми картинно озирается по сторонам. — Что-то я не заметил его среди гостей. Разве он сейчас не должен быть рядом со своей любимой девушкой?

— Ты что-то знаешь, да? — я вглядываюсь в тёмные, почти чёрные глаза и замираю в ожидании.

— А это смотря что ты хочешь услышать. Я ведь много чего знаю. Например, знаю, что твой костолом тебе не подходит. Особенно теперь.

— Теперь?..