Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

— Фели! — взвизгивает Кончита. — Ты в таком виде собираешься завтра появиться перед камерами? Матерь божья!

— В первый раз, что ли? — глумливо вставляет Хулио. — Это кто ж тебя так приласкал?

— Да когда уже тебя так же приласкают?! Может, хоть немного на мужчину станешь похож, — тут же реагирует Кончита и снова переключается на Феликса: — Малыш, а где все… почему ты один? Где Хэна?

«Ну, скажи, где Гена?!» — умоляет мой взгляд.

— Он немного задерживается, — отвечает Феликс и смотрит на меня. — Стефани, он сегодня ещё не звонил тебе?

Меня хватает только на то, чтобы качнуть головой, но даже этих ничтожных усилий оказывается достаточно для моих натянутых нервов. Во мне будто резьбу срывает и из глаз брызгают слёзы. Не в силах справиться с эмоциями, я закрываю лицо руками и стараюсь не всхлипывать.

— Истеричка какая-то, — звучит над ухом Хулио и подталкивает в спину. — На кухню иди!

— На хер иди, Хули! — почти в один голос звучат Феликс и Кончита, и кто-то обнимает меня за плечи.

— Стефани, ну ты что расклеилась? — ласково шепчет Феликс. — Послушай меня, малышка, у нас возникли форс-мажорные обстоятельства. Поверь, Гена очень хотел, прилететь сегодня, но никак не мог. Каюсь, это наша вина. Да и меня здесь быть не должно, но я не имею права пропустить собственную выставку. Но!.. Зато через два дня мы с тобой вместе улетим в Германию.

— П-почему в Германию?

— Потому что Гена с Дианой сейчас там, и я надеюсь, что к нашему приезду они всё уладят.

— Что уладят? — я заглядываю ему в глаза. — И п-почему они сами не могут п-прилететь?

Феликс вздыхает и вымученно улыбается.

— Прости, детка, но я не могу разглашать причины. А ты разве не хочешь в Германию?

— Я не-не знаю… я… — не сдержав всхлип, я прикрываю ладонью рот.

Германия, Франция… мне всё равно — хоть на Аляску, я же к Генке хочу!

— И в этом все мужчины! — яростно выплёвывает Кончита. — Когда вы больше всего нужны, вас никогда нет рядом. — И уже истерично для Хулио: — Убери от меня руки, шлюховоз, я не о тебе говорю.

— Но п-почему Генкин телефон н-недоступен? — спрашиваю у спины Феликса, пока он разливает по рюмкам коньяк, а Кончита тут как тут:

— Потому что пока у них твёрдо в штанах, они всегда найдут дела поважнее.

— Конча! — резко одёргивает Феликс и, опрокинув рюмку горячительного, выдыхает раздражённо: — Потому что связь плохая.

— В Германии?.. — недоверчиво переспрашиваю.

— А чему ты удивляешься? Там тоже есть глухие места. Даже у нас в Ла-Шер бывают перебои. Но-о… — взглянул на часы, Феликс пробормотал себе под нос что-то неразборчивое и явно нецензурное, после чего убеждённо заявил: — Он обязательно найдёт возможность тебе позвонить.

И, пресекая дальнейшие расспросы, быстрым шагом затопал вверх по лестнице.

— Вы что-нибудь п-понимаете? — я беспомощно оглянулась на Кончиту. — За два дня не найти возможность п-позвонить?

— Пойдём-ка со мной, Стеф, — скомандовала она, сцапав с подноса бутылку с коньяком. — Разбавим это пойло кофейком и помянем крепким словом всех недостойных носителей членов.

Хулио фыркнул и, не стесняясь ни меня, ни дворецкого, развязным тоном бросил вдогонку:

— Конча, милая, ты могла бы чуть позже заглянуть ко мне на оргазм.

— Не льсти себе, Хули, твои десять сантиметров способны во мне вызвать только сарказм, — не оборачиваясь, парировала сеньора, увлекая меня за собой.

В течение следующего часа я узнала и даже законспектировала ещё много неприличных испанских слов. А к тому моменту, когда я наполнилась решимостью позвонить Диане и потребовать объяснений, мой неискушённый алкоголем мозг был уже изрядно разбавлен и отравлен коньяком.

И именно в этот самый момент мне позвонил Генка. Оглушённая лавиной противоречивых мыслей и эмоций, я даже не сразу сообразила, почему на экране мобильника возникла его улыбающаяся физиономия, и продолжала таращиться на неё, пока Кончита не толкнула меня в бок с вопросом:

— Отвечать не будешь? Ну и правильно.

Ой, Генка!

Я торопливо подношу телефон к уху:

— Алло?..

— Привет, мой Ангел!

Эти хриплые рычащие нотки в его голосе мгновенно затрагивают оголённые нервы, и на глаза наворачиваются слёзы.

— Гена, а ты г-где?

— Стефания, ты плачешь, что ли?

— Почему ты не п-прилетел?

— Я не понимаю, о чём вы говорите! — возмущается Кончита, но я отмахиваюсь и слушаю Генку.

— Я не смог, малыш. Прости, и позвонить тоже не мог.

— П-почему не мог? У тебя что-то с-случилось?

— Скажи этому кабану, что тебе некогда с ним разговаривать, — жужжит в другое ухо сеньора, но я дёргаю плечами и отстраняюсь.

— Да так… нежданчик по работе, — с явной неохотой поясняет Генка. — Но ничего такого, что я не смог бы решить. Я потом тебе всё расскажу, хорошо? Через день-два, обещаю.

— Не х-хочу через день, я сейчас х-хочу. Генка, я так ждала тебя…

— Ангел мой, а что у тебя с голосом? Ты-ы… пила?

— Да, — я кивнула и покосилась на пустую бутылку и недопитый кофе, — кофе с коньяком п-пила.

— Так ты у меня маленькая пьяница? — хмыкает Генка, но голос тут же становится серьёзным: — Стефания, прости меня, пожалуйста, что пока не могу быть рядом. Но скоро я это исправлю. Ты только не переживай, ладно? У тебя же завтра очень важное событие — день Х. Я не знаю, что надо желать перед такими мероприятиями, но, уверен, что удача тебе не помешает. Поэтому удачи тебе, мой Ангел!

— Я бы п-пожелала, чтобы ты был рядом, — жалобно скулю в трубку.

— Послушай, а может, это и к лучшему, что меня нет? Ты не станешь отвлекаться от самого главного, а я не буду порываться отбить бубен каждому дону Педрилио, который станет таращиться на мою девочку.

Я хочу сказать, что самый главный — это он, но в голове что-то щёлкает… какая-то мысль… ах, вот же оно!

— Гена, а Феликсу… это, случайно, не ты буб… лицо п-попортил?

— Это он под шальной кулак угодил, но, клянусь, я не видел, кто это сделал. И