Божественная судьба - Морган Би Ли

Бэйлфайр корчит гримасу отвращения, собственнически обнимая меня. — Не напоминай мне, черт возьми.

— Клянусь небесами, — бормочет рядом знакомый голос. Когда я оборачиваюсь, это Росс — один из помощников Гранатового Мага из Святилища. Тот, у кого третий глаз, который все еще магически скрыт, когда он таращится на меня. Он кланяется, но, кажется, больше из страха, чем из уважения. — Я так много слышал о вашем возвращении, но… Хорошие новости, вы действительно вернулись.

— Разочарован? — Я ухмыляюсь.

Он практически переступает через себя, пытаясь заверить меня, что очень рад моему возвращению, но его прерывает чей-то громкий кашель позади меня.

Обернувшись, я сталкиваюсь лицом к лицу с Амелией Ликудис и Харлоу Картер. Два высокопоставленных представителя наследия присматриваются ко мне почти так же пристально, как в мой первый день в Эвербаунде, только теперь они не оценивают, насколько я опасна. Вместо этого они изучают меня так, как начинают изучать все остальные: как будто я какое-то потустороннее существо, которого они никогда раньше не видели.

— Картер. Ликудис, — безапелляционно приветствует Бэйлфайр, прищурив глаза, явно не их поклонник.

Ранее яркие волосы Харлоу теперь коротко подстрижены, что чертовски ей идет. Крутая наследница складывает руки на груди, с усмешкой качая головой. — Вау. Ты действительно удостоил эту сучку вниманием, не так ли?

Росс рядом задыхается, как будто думает, что она только что подписала себе смертный приговор. Бэйлфайр рычит.

— Я думаю, это должно быть комплиментом, — быстро уточняю я, поднимая руку, чтобы удержать Крипта от шага вперед и вырывания позвоночника или любого другого красивого наказания, которое он имел в виду.

— Так и есть, — быстро соглашается Харлоу, глядя на Принца Кошмаров с соответствующей долей страха.

Амелия Ликудис фыркает, изучая меня. — Знаешь, теперь я возглавляю северо-восточную стаю волков-оборотней. После того, как моего отца убили, они назначили меня главной, хотя я и не оборотень. Я первый не-оборотень в их стае, не говоря уже о том, чтобы возглавлять ее. Это огромная честь.

— Это мило. — Я не знаю, что еще сказать, потому что все это не имеет ко мне никакого отношения.

— Но есть одна забавная деталь в смерти моего отца. Оказалось, что кто-то вырвал его сердце прямо из груди. Точно так же, как вырвали сердце Икера ДельМара, и об этом было во всех новостях. Хочешь мне что-нибудь сказать?

— Ничего такого, чего бы ты уже не выяснила сама.

Амелия фыркает. — Я так и знала. Послушай, я не верю, что ты полубогиня. Вороны, возвращение к жизни и странное дерьмо, которым ты занимаешься, — для всего этого должна быть другая темная, тревожащая причина. Многие здешние реформисты, включая Харлоу, говорят, что вы начали Переворот с благими намерениями — но угадай, что? Многие люди в этом зале и во всем мире ненавидят тебя за то, что ты сделала, и всегда будут ненавидеть.

— Позволь мне разорвать ее ревнивую, слабую психику на куски, любимая, — умоляет Крипт. — Это займет всего мгновение.

Его слова заставляют Сайласа заговорить через связь следующим. — Кто-то беспокоит Мэйвен?

Мой фейри и Эверетт начинают осматривать комнату с того места, где они стоят, сердито глядя на людей, собравшихся вокруг Бэйлфайра, Крипта и меня.

Я игнорирую свои взбешенные пары и то, как Росс и Харлоу пялятся на Амелию, пока я рассматриваю ее. — Хорошо. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Мой ближний круг и так достаточно переполнен.

Следующий человек, который присоединяется к этой раздражающе тесной группе, собравшейся вокруг меня, — Ашер Дуглас, который отталкивает Росса в сторону и начинает распугивать людей. — Привет. Командующая Децимус собирается официально начать собрание. Тащите свои задницы в кресла и закройте свои рты.

Пара людей, которых он прогоняет, вообще не двигаются, продолжая пялиться на него.

— Ты кое-кого упустил, — уточняю я, указывая на них.

Он смотрит туда, куда я показываю, а затем снова на меня, как будто у меня только что выросла вторая голова. — О чем ты говоришь? Там никого нет.

О. — Неважно. Это всего лишь свежие призраки.

Выражение глубоко встревоженного недоверия, которое появляется на лице здоровенного рыжего, является фантастическим дополнением к моему дню, когда я ухожу со своими участниками квинтета.

Старые обеденные столы и стулья были расставлены по периметру комнаты, лицом внутрь, чтобы все могли видеть друг друга. Пока реформисты занимают свои места, Бэйлфайр берет меня за руку и ведет сквозь хаос, в то время как Крипт сердито смотрит на каждого, кто подходит ближе, чтобы они дали нам место.

Вскоре я сижу в том же конце комнаты, что и Бриджид Децимус и несколько других лидеров более высокого ранга. Эверетт садится слева от меня и берет меня за руку. Бэйлфайр садится по другую сторону от него, а Сайлас садится справа от меня.

Крипт вообще игнорирует свой пустой стул и прислоняется к ближайшей стене, чтобы закурить сигарету ревериум.

— Внутри не курят, — говорит Эверетт через связь.

Крипт отмахивается от него и выдыхает дым.

Телепатический голос Сайласа звучит рассеянно, когда он внимательно осматривает комнату. — Позволь ему. Инъекция подействовала не так хорошо, как я хотел.

Я так понимаю, инъекция — это то, над чем он работал для Крипта. Мысль о том, что это едва помогло моему инкубу, заставляет мое сердце неприятно биться в груди, но я пытаюсь сосредоточиться, когда Бриджид Децимус наконец встает и обращается к залу.

Для такой миниатюрной женщины ее присутствие очень важно. У нее нет проблем с тем, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— Реформисты. Мы вступаем в следующую и, надеюсь, заключительную стадию защиты мира смертных от посягательств Сущности. Независимо от того, цените вы в полной мере все, что моя невестка сделала для людей из Нэтэра и остального мира, никто здесь не может поспорить с ее способностями. Одного ее присутствия здесь было достаточно, чтобы так много людей вышли на передовую. Теперь, когда она здесь, слухи о том, почему она вернулась, могут прекратиться.

Она смотрит на меня, слегка улыбаясь в знак ободрения. — Мэйвен. Слово за тобой.

Десятки пар глаз устремляются на меня. Я киваю и встаю, но замираю.

О, боги.

Что, черт возьми, происходит в моей груди? Мое сердце бешено колотится.

— С моим сердцем что-то не так, — сообщаю я своему квинтету.

— Ты просто нервничаешь, — говорит Бэйлфайр, ободряюще улыбаясь мне. — Это нормально, потому что публичные выступления — это мешок с дерьмом. Но ты справишься, Дождевое Облачко.

Я начинаю