Победитель, или В плену любви - Элизабет Чедвик (Англия)

Он поспешно откашлялся и продолжал:

— Как вы уже, наверное, знаете, я знаком с вашей белошвейкой Манди де Серизэ. На самом деле, я думаю, вы знаете, что я — отец Флориана.

— Я много чего знаю. Кстати, я также знаю, что вы очень откровенны, — парировал Иоанн, запив мясо вином. — А что за новости?

— Я был в Руане по делам моего господина Маршалла. Там, в городе, была эпидемия. Я пошел проверить, все ли в порядке у Манди, и…

— Вы пошли проверить, — передразнил Иоанн, сардонически приподняв бровь. — Как заботливо с вашей стороны, особенно в мое отсутствие.

Александр покраснел от сарказма Иоанна. Он поборол в себе желание сбить улыбку с губ этого человека.

— Я узнал, что малыш умер от дизентерии и сама Манди больна, сир, — твердо сказал он.

Иоанн пронзительно поглядел на него.

— Господи, она ведь не умерла?

Казалось, нотка заботы в его голосе удивила его самого больше, чем Александра, который считал его бездушным и равнодушным человеком.

— Нет, сир, благодаря милости Божьей и опытной повитухе она выздоравливает.

— Повитухе? — Брови Иоанна приподнялись.

— У нее был выкидыш, сир.

Иоанн молча допил вино и отдал чашу оруженосцу, чтоб тот ее наполнил.

— Чей ребенок? — грубо спросил он.

Александр проглотил и свою ярость, и свое раздражение. Дешевая выходка, слишком дешевая, чтобы платить за нее собственной жизнью и несчастьем Манди.

— Если бы ответ был другой, я бы не стоял здесь сейчас, сир, — с достоинством сказал он. — В самом деле, я бы взял Манди и своего сына и спасся бы бегством за французскую границу.

Иоанн искоса наблюдал за ним и покусывал щеки. На его лице Александр не мог различить ни следа сожаления или горя. Тот выкрик был единственным проявлением заботы.

Через некоторое время Иоанн взял еще один кусок жареного лебедя с блюда и впился в него зубами. У него были прекрасные зубы, белые, ровные и крепкие.

— Так почему вы здесь? — спросил он. — Похвально, что вы лично привезли мне эти новости, но было бы достаточно любого курьера. От этой встречи вы хотите чего-то большего.

— Сир, я хочу взять Манди в жены.

Вот, он прямо высказал это в сентябрьский солнцепек, когда подслушивала вся свита, а Иоанн сидел на ковре, жуя жареного лебедя с изящной аккуратностью, неожиданной для его коротких сильных пальцев.

— Я хочу… попросить вас освободить ее.

Иоанн вытер руки и губы салфеткой.

— Значит, вы полагаете, что раз у меня новая жена и королевство, занимающие все мое время, я буду податливым, — сказал он и поцокал языком.

— Да, сир.

Не было смысла все это отрицать, сделай он это — это привело бы только к дальнейшему усилению уколов Иоанна.

В кубок Иоанна налили еще вина. Он сделал глоток, а потом подал знак, чтобы налили и Александру.

— Так вы говорите, что, если сбежите за французскую границу, мне будет сложнее что-либо с вами сделать? Так стоит ли мне рассматривать ваш приезд как истинную честность и заботу о моем одобрении, или вы провоцируете меня?

Александр воспринял вопрос как риторический и ничего не сказал. Ведь в какую сторону дует ветер, решал Иоанн, и каким бы ни был ответ, Иоанн был ему судьей, в конце концов.

— Вы прямы, — снова сказал Иоанн. — Я мог бы вас убить, вы ведь знаете?

— Да, сир.

Иоанн раздумывал, перекатывая кубок в руках и глядя вдаль через полупрозрачный горный хрусталь.

— Она обслуживает меня как белошвейка, — сказал он. — И действительно, она лучшая из всех, встречавшихся мне — не столько по самому шитью, а по рисункам и выкройкам.

Он опустил кубок и прищуренно посмотрел на Александра темными глазами, в которых не было теплоты.

— А что касается прочих ее услуг… — Рот его искривился в жесткой улыбке. — Я со своей собственной рукой справлялся лучше. Пока я оплачивал услуги ее иглы, я имел ее тело. Скажите ей, что мне нужны сорочки для коронации для меня и моей жены. Вы можете взять мерки у кого-нибудь из служанок Изобель, когда мы вернемся с охоты. И все.

Александр сглотнут желание наброситься на Иоанна и задушить его за презрительный тон, которым он говорил о Манди. Как о бездушной игрушке.

У него чуть не сорвалось с языка, что, верно, Иоанн любит свою руку больше всего, как часть себя, любимого, но сжал зубы и улыбнулся с фальшивой благодарностью, а в голове его засела мысль, что у него была причина убить волка в его же логове.

И хотя Иоанн согласился, а Александр рассыпался в благодарностях, ни один из них не был доволен ответом другого.