Прими день грядущий - Сьюзен Виггз

Израэль сидел на ступеньках крыльца и держал на коленях Хэтти и Дилана, позволив им в последний раз покачаться на своей деревянной ноге, затем уступил малышей бабушке и дедушке.

Женевьева погладила Хэтти по шелковистым волосам, после чего дрожащими руками завязала под ее подбородком ленты широкополой шляпы и прижала обоих детей к груди. Она словно хотела вобрать в себя их аромат, нежность кожи, запомнить их звонкие голоса. В какой-то мере они с Рурком продолжали жить в этих малышах. Женевьева знала, что Люк научит своих детей любить землю, на которой они родились, и гордиться страной, за которую сражался, истекал кровью и чуть не умер их дед.

Женевьева выпрямилась и поцеловала Марию, чье лицо казалось напряженным из-за безуспешной борьбы со слезами, затем вошла в дом и через минуту вернулась с прекрасными старинными часами, положив их в повозку.

Люк в это время прощался с отцом. Мужчины крепко пожали друг другу руки, обменявшись полными любви и прощения взглядами. Заметив подарок матери, Люк запротестовал:

– Не надо, мама: часы принадлежат тебе.

Женевьева покачала головой и произнесла сквозь слезы:

– Они принадлежат всем. Пусть эти часы напоминают тебе, что ты часть большой семьи.

– Спасибо, мама, – Люк закрыл глаза и подергал себя за кончик носа. – Черт возьми, никогда не думал, что будет так трудно расставаться.

Женевьева обняла сына и прошептала:

– Я люблю тебя. Я буду постоянно думать о тебе. Говорить больше было не о чем: они уже много недель обсуждали предстоящий переезд.

Наконец семья Люка уселась в повозку, а Женевьева и Рурк, взявшись за руки, вернулись в дом, в тишину гостиной, в которой никогда больше не будет слышно привычного тиканья часов. Но их сердца продолжали биться в прежнем ритме, отмечая еще одну веху в жизни, еще одно расставание.

Женевьева смотрела через открытую дверь вслед удаляющейся на запад повозке, и ее сердце наполнилось невыразимыми чувствами.

Положив голову на широкую грудь мужа, она печально спросила:

– Мы никогда больше не увидим их, да, Рурк?

Рурк обнял Женевьеву за плечи и улыбнулся, глядя на нее сверху вниз:

– Это зависит от того, милая Дженни, как ты относишься к путешествиям.