Пламенный лед - Татьяна Минаева

Москва, июнь 2016 года

Лиза уже приняла душ и собиралась ложиться спать, когда Макс, для приличия коротко постучав, открыл дверь ее комнаты. В руках он держал ноутбук. Решив не тратить силы на возмущение из-за его внезапного появления, Лиза молча ждала, что же ее партнер сделает дальше. Он сел на постель, поставил компьютер и похлопал рядом с собой.

- Садись.

Она уселась, подогнув под себя ногу. Макс скользнул взглядом по ее голой голени и открыл ноутбук.

- Вообще-то я собиралась ложиться, - заметила Лиза.

- Так ложись, кто ж тебе мешает?

Макс говорил как будто равнодушно, но от нее не укрылась насмешка. Лиза сдержалась, чтобы не ответить ему что-нибудь колкое. Она подозревала, что он только этого и добивается. Наконец Макс поинтересовался:

- Ты думала насчет музыки?

- Немного.

- И?

- Не знаю… Ничего конкретного. Мне кажется, что-то очень быстрое брать не стоит. Опять же, на какую-то специфику, типа восточной или что-то подобное, у нас просто нет времени. Нужно будет заниматься с педагогами, а у нас еще столько всего…

- Согласен. - Самойлов оторвал взгляд от экрана компьютера и устремил его на партнершу. Теперь он и правда был серьезным. – Но не забывай, что программы должны быть яркими.

- Да знаю я, - вздохнула Лиза и потерла висок. – Нам столько всего надо сделать… Я не представляю, как мы успеем к началу сезона.

- Поэтому нужно как можно быстрее решить с музыкой.

Лиза забралась на кровать с ногами и прикрыла колени углом одеяла. Она задумчиво изучала свои руки, затем сказала:

- Максимум, что мы сможем сделать в этом сезоне – показать красивое парное катание. Мужчина и женщина это всегда…

- То есть ты предлагаешь что-то лиричное? – уточнил Макс, и Лиза утвердительно кивнула.

Он был с ней согласен. Вопрос заключался только в том, смогут ли они играть любовь. Макс смотрел на Лизу, ее взгляд был устремлен на него. Впрочем, в себе он не сомневался, так же как и в Меркуловой. В любом случае, от любовной тематики им не удрать.

- Есть что-нибудь конкретное на заметке? Может, что-нибудь такое… медленное с женским вокалом?

- Угу, Лара Фабиан, - тут же с издевкой отозвалась Лиза. – В прошлом сезоне под нее разве что ледозакаточная машина не каталась. Хотя не удивлюсь, если и такое было.

Самойлов усмехнулся. В этом Лиза была права. У них, может, и мало времени на подготовку, но брать с полки первый попавшийся диск и бросаться в крайности не стоило. Замолчав, он стал прикидывать варианты. Что-то не нравилось, что-то не подходило по темпу или настроению. Он придерживался мнения, что в музыке должны присутствовать акценты, должно прослеживаться развитие. Смотреть на то, как фигуристы катаются под монотонное музыкальное сопровождение, ему было скучно. Он знал, что и Лиза разделяет его точку зрения, в этом они походили друг на друга.

- Может, стоит для начала поговорить с Мироновым? – когда тишина затянулась, осторожно предложила Меркулова.

- Стой, - коротко бросил Макс и забегал пальцами по клавиатуре. Лицо его стало сосредоточенным.

Он быстро нашел то, что хотел и тут же включил воспроизведение. По комнате раздались звуки довольно известной композиции. Это был саундтрек к фильму «Цвет ночи», вышедшему в одна тысяча девятьсот девяносто девятом году. Сама картина, несмотря на участие в ней известных актеров, получилась более чем посредственной, но песня, явившееся саундтреком, стала хитом. Лирическая композиция в исполнении Лорен Кристи оказалась, пожалуй, единственно-хорошим, что было в этой киноленте.

Лиза нахмурилась, улавливая знакомые нотки. Некоторые мелодии после травмы казались ей какими-то другими, словно раньше звучали иначе. Врачи объясняли ей, с чем это связано, сыпали заковыристыми терминами, уверяли, что при повреждениях правой височной доли такое случается. Не сказать, что ей это сильно мешало, но порой приводило в некоторое смятение. Так и сейчас: она знала, что слышала эту композицию прежде, но словно по-другому. Пара строчек куплета… Узнав песню, Лиза сразу же замотала головой.

- Нет.

- Почему?

Под взглядом Макса она почувствовала себя неуютно. Как будто он мог видеть ее насквозь. О, если бы он мог прочитать все, что творится в ее душе, он бы не спрашивал почему. Не могла же она сказать ему, что каждая строчка, каждое слово песни отражают ее чувства и эмоции. Если бы она хотела спеть о том, что было в ее сердце, она бы не смогла сделать этого точнее. Знал бы Макс, сколько раз за последние шесть лет она слушала эту песню и кусала губы, чтобы сдержать слезы…