Желанная и вероломная - Хизер Грэм

— Имеет значение только то, чем мы были сегодня, — тихо отозвался он. — Мы были семьей — все без исключения. И мы с Джессом — снова братья, а не противники. Даже Джереми.

Мы все защищали дом и тех, кого любим.

— Но я виновата в том, что Эрик пришел сюда…

— Ты виновата в этом не больше, чем я, притащивший тебя в Камерон-холл.

Она вздрогнула.

— Нет, Дэниел, ты не понимаешь! Эрик меня ненавидел.

Наверное, потому, что я его отвергла. Я и сама этого не подозревала. Дэниел, он… он убил моего первого мужа!

— Тшш. Я знаю. Кирнан мне все рассказала.

— Ты мог потерять Камерон-холл.

— Я мог потерять тебя.

— А я чуть не потеряла тебя. Их было так много, а ты один…

— Не один. Рядом со мной был брат. И с нами был твой брат. И все будет теперь в порядке.

На глазах ее блеснули слезы.

— Я не могу спать. Ты ведь скоро уедешь.

Дэниел помедлил. И взял жену за руку.

— Мне надо вернуться на фронт, Келли. — Он снова помедлил. — И еще хочу сказать, что ты была права. Я и сам никогда не одобрял рабства. Но я по-прежнему считаю, что каждый штат сам должен принимать решение об освобождении рабов на основании собственных законов.

— Не стоило допускать войны, Дэниел!

— Выслушай меня и постарайся понять. Война еще идет, и я обязан вернуться и воевать до конца. У меня есть подчиненные, есть начальство, все они рассчитывают на мою верность долгу. Пойми, если я предам свое «правое дело» и свою страну, Джарду не с кого будет брать пример!

Она кивнула. Она его поняла.

— Спи, Келли.

— Нет. Ведь ты уезжаешь!

Дэниел поцеловал ее в лоб.

— Я подожду до завтра. Один день не ускорит ни победу, ни поражение в этой войне.

Жена закрыла глаза, поверив, что он останется. Ведь он дал слово!

Теперь надо было похоронить управляющего, которого, как и предполагала Криста, убили люди Дабни. Его застрелили спящим в кровати.

Братья Камероны, Джереми и Криста похоронили его на семейном кладбище за домом.

Убитых и пленных янки Дэниел передал капитану конфедератов.

После полудня им с Джессом удалось остаться вдвоем. Как здорово снова сидеть и говорить с братом!

Оба решили заночевать дома, и Кирнан явно с нетерпением ждала, когда они с мужем наконец уединятся.

Тревожить Келли Дэниел не стал и ближе к вечеру отправился на травянистый берег реки — его заветное местечко на плантации. Сюда они прибегали в детстве. Здесь росла самая густая и самая зеленая трава.

Стояло лето, но здесь было не жарко, потому что с реки всегда тянуло прохладой. Вдали на возвышении виднелся Камерон-холл. Целый и невредимый. Белый, он выглядел величественно в лучах заходящего солнца.

Дэниел улыбнулся. Теперь он знал — это не главное. Он мог жить в снегах или в пустыне, лишь бы с ним рядом была Келли.

Он вспомнил, что в своих снах часто видел ее рядом с собой именно здесь, на этом месте.

Он лежит в траве, наслаждается прохладой, слушает журчащий говор реки. А потом вдруг появляется она и С улыбкой приближается к нему. Волосы ее переливаются на солнце, а глава такие серебристые…

Он часто-часто заморгал.

Видение не исчезло.

Келли! Ее каштановые волосы золотом отливали в лучах заходящего солнца, глаза серебрились, а лицо — ее ангельское лицо — никогда еще не было прекрасней!

Она улыбнулась и остановилась, поглядывая на него сверху вниз. Лоб был перебинтован, но щечки порозовели.

Дэниел улыбнулся, вытащил травинку изо рта и протянул к ней руки.

— Спустись на землю, ангелок!

Келли опустилась на колени рядом с ним.

— Знаешь, я все это уже видел во сне.

— А что было дальше?

— А дальше ты раздевалась, и мы занимались любовью.

— Вот как?

Как и положено настоящей соблазнительнице, она стала медленно одну за другой расстегивать пуговки.

— Гм-м. — Он немного нахмурился, решив включиться в игру.

— Чем ты недоволен?

— Во сне не было повязки на лбу, — сказал он.

— Ах ты, мерзкий мятежник! — воскликнула она, но он, рассмеявшись, сжал ее в объятиях.

Да, такие поцелуи ему не снились!

Солнце тем временем почти село, и последние его лучи выкрасили темно-красным воды реки и траву на склоне.

А Дэниел все еще не выпускал Келли из объятий и, как в детстве, делился с ней своими мечтами.

— Когда закончится война… — начал он.

— О, Дэниел! Пусть бы побыстрее!

— К счастью, наша с тобой война закончилась, любовь моя! — прошептал он, целуя ее.

А утром Дэниел снова уехал на фронт.

В конце длинной подъездной аллеи они с Джессом обнялись на прощание. Потом он оглянулся на Камерон-холл.

— Когда закончится война… О Боже, пусть бы поскорее!