Пророчество без букв - Юлия Цезарь

раз она кончила. Но ей все было мало, все не то. После очередной волны наслаждения, она сжала его волосы, стараясь не причинить ему боль, но ничего не могла поделать с собой. Она вернулась в сидячее положение и заставила поднять лицо к ней. Она поцеловала его в губы, ощущая свой вкус на них, и спрыгнула с края купальни, прижимаясь к нему всем телом. Свободной рукой она обхватила его член и энергично задвигала по нему.

— Если я сейчас же не почувствую его снова внутри себя, сойду с ума и умру, — оторвавшись от поцелуя, предупредила Валанди и, вновь поцеловав, запретила любой протест.

Но Гинтар и не собирался сопротивляться. Потеряв последний контроль над собой, он толкнул ее на стенку бассейна и вошёл целиком одним движением.

Они предавались утехам до самого ужина. Если бы не намеченная встреча с Силейз, до завтра вряд ли бы кто-то смог попасть в купальни.

========== 17. Не такой он и страшный ==========

Кая проснулась и словно бы вынырнула из глубоко озера, в котором тонула — вскочила и сделала резкий глубокий вздох — именно этого ей не хватало всё бессознательное время — безболезненного вздоха, который она впитала в себя, подобно материнскому молоку для ребенка.

Вздох, снова, снова, ещё, ещё… Не больно! Какое счастье, не больно! И рука… она ей двигает. Лунной было плевать, где она, почему земля такая мягкая, почему солнце светит так слабо. Оборотень посмотрела на себя. Краснота спала совсем! Рука и грудь перевязаны, болело, сильно, но не так, как после яда. Её вылечили. Какое счастье! Она не могла сдержать радостной улыбки. Знакнеыл смог, он дотащил её, как и обе… Но постойте, где он? Где вообще Кая? В Доусоне?

Кая находилась на трёх кроватях одновременно. Они были маленькие, что подсказало ей, что она у гномов. Здание было тёмным, деревянным, окна грязные, отчего солнце и было таким тусклым. Комната тоже была маленькая — всё было маленьким!

— Всё-таки проснулась, — Кая отвлеклась на низкий женский бас. Она повернулась к метровой выходной двери и увидела толстую гномку в грязном обычном сарафане песочного цвета. В руках женщина держала поднос с тарелкой и кружкой. — Мы уже думали, помрёшь тем же днём. Нет, ты смотри-ка. Три дня боролась.

— Здравствуйте, — голос лунной сильно охрип. Она проследила за тем, как женщина подошла к кровати и поставила поднос на рядом стоящий стол. — Я в Доусоне?

— Да, моя семья увидела, как тебя по Мертвой равнине звёздный эльф тащил. Вот мой муж и кинулся на защиту, — ох, не к добру это было сказано. Кая испуганно посмотрела в лицо женщине, но та истолковала этот испуг иначе. — Ой, не бойся. Он в клетке и больше вреда тебе не причинит.

— Нет, он… — оборотень запнулась, даже не зная, как его назвать-то после всего. Сначала подошло бы просто «друг», но если учесть, что было ночью… А что? Он же поступил как друг — не бросил её в беде! — Он мне жизнь спас. И мы с ним вместе. Где он? Он в порядке?

— Я-то сначала думала, что он нам бошки пудрит, — задумчиво проговорила гномка. — Но как вспомню, как он тебя обнимал, аж дрожь по телу…

— Как? — спросила скорее на рефлексе.

— Будто ты — весь его мир, — на что Кая лишь усмехнулась и повела бровью, намекая, что она думает о словах гномихи. — Ладно. Расскажи-ка мне свою историю, девочка. Как тебя зовут-то?

***

Гномка привела её в темницу Доусона. Неприятное место: мрачное, вонючее, сырое… Кае стало стыдно — из-за неё он оказался в этом ужасном месте.

— Он сейчас один, — говорила Даргона по пути, — иди, порадуй его, а я поговорю со стражниками.

И Кая пошла. Она разделилась со своей спасительницей и быстрым шагом стала выискивать запах Закнеыла, который запомнила на всю жизнь. Особенно после той ночи.

К счастью, Даргона поверила каждому слову Каи. И ещё она сказала, что недавно стали ходить слухи о четвёрке эльфов, которые ищут способ вернуть магию. Для всех это были сказки, но услышав из уст лунной подтверждение, гномка долго молчала, потом куда-то убежала на целый день, а когда они с Каей пошли по улицам, на них бросали удивленные взгляды все! Что ж, зато согласилась выпустить звёздного.

Вскоре, Кая увидела одну единственную заполненную клетку. Она была маленькая для Зака — каких-то полтора метра. Эльф сидел и прижимал к себе ноги, чтобы хоть как-то не упираться в эти грязные решётки. Его посещала только Даргона, чтобы принести ломоть хлеба и стакан воды. И то, делала это без разрешения своего мужа и охранника. Но даже в эти минутные встречи она молчала и не говорила, что же случилось с Каей в итоге. Его как засунули сюда в первый день, так он тут и сидел.

— Зак! — радостно вскрикнула Кая, подбегая к клетке. Сама не ожидала, что будет так рада его видеть. Ещё бы! Толпа незнакомцев, а тот, кому она доверяет, томится в клетке в центре Доусона.

Сначала он подумал, что примерещилось. Сколько времени он тут просидел — не знал. Что случилось с Каей — не знал. Но это был точно ее голос, такой родной, такой желанный — жива!

— Кая! — Зак ловко, хоть и болезненно, перепрыгнул на ноги и попытался высунуться из клетки, хватаясь за прутья. — Ты жива. Как я рад. Спасибо… Спасибо, что выжила.

Он был счастлив ее видеть настолько, что не мог остановиться и перестать благодарить ее. А будь он не в клетке, схватил бы, закружил и крепко прижал к себе, обнимая и целуя без остановки.

— Тебе спасибо, что сдержал обещание, — она в миг оказалась перед клеткой и обхватила его руки своими. При ближайшем рассмотрении лунная ясно увидела, в каком плохом состоянии был звёздный. Если раньше был просто бледный, то сейчас эта бледность казалась мертвецкой, из-за чего ярко вырисовывались синие круги под глазами. Радостная улыбка сменилась на взволнованный лепет и судорожное касание его лица. — Ты такой холодный. Как ты? Они били тебя?

— Да никто его не трогал, — пробубнил подходящий гном-стражник. Вместо того, чтобы открыть клетку, он вручил ключи гномке, которая меньше кого-либо боялась звёздного. Боялась, но не так. Открыв клетку и отойдя на всякий случай, Даргона бросила ключи охраннику и скупо улыбнулась:

— Да всё с ним нормально. Откормим, не переживай. Тебе всё равно здесь ещё день или два сидеть, пока регенерация не заработает.

— Я в порядке, правда. Ты как себя чувствуешь? Болит