Открытый брак - Ольга Джокер

Глава 73

Спокойно ждать дома у меня не получается. Это каторга.

Земля уходит из-под ног с каждой минутой незнания, а в грудной клетке разрастается такая мощная паника, что сложно сделать новый выдох и вдох.

Недолго подумав, я нахожу телефон и набираю номер Мышки. В какой-то момент даже посмеиваюсь с себя: почему сразу не догадалась? И хотя мне совершенно не весело, именно так срабатывает защитная реакция.

— Пожалуйста, малышка… Ответь…

Идут длинные монотонные гудки, но проходит время и ни с первого, ни со второго раза никто не снимает трубку, а я продолжаю прижимать телефон к уху и молиться, чтобы мне удалось исправить ситуацию с наименьшими потерями: попросив прощения, утешив и вернув назад ребёнка.

Следом за одной правильной мыслью приходит и другая.

Я вспоминаю, что не так давно Марина предоставила мне доступ к геопозиции. Честно говоря, ни разу не доводилось пользоваться этой функцией, но сейчас хочу верить, что это будет как никогда актуально.

Захожу в настройки, открываю карту. Замечаю маячок, который дает понять, что телефон находится чуть ли не у самого подъезда.

Я успеваю преждевременно порадоваться и воодушевиться. Вылетаю на балкон, но почти моментально падаю духом.

Дура. Идиотка.

Ни Наиля, ни Мышки поблизости нет — только припаркованный автомобиль, где, вероятнее всего, остался мобильный дочери после поездки по городу.

— Вот же гадство…

Я мечусь из угла в угол. Кусаю губы, звоню мужу. Когда тот отвечает на звонок — требовательно спрашиваю:

— Догнал?

Прошло больше двадцати минут — за это время можно было сто раз подряд найти ребёнка! И хотя я осознаю, что слишком предвзята, не пойму, почему он до сих пор этого не сделал?

— Нет, Поль. Я оббегал всю территорию ЖК, но нигде не нашёл Марину. По камерам пусто. Скорее всего, она пробралась через металлические прутья ограды и выбежала на проезжую часть, а куда дальше — не знаю.

Наиль продолжает говорить, а я не могу поверить своим ушам. Тело бросает то в жар, то в холод. Я сжимаю пальцами мобильный и не слишком ласково выкрикиваю:

— Сделай что-нибудь, Иль! Найди её! Ну что же ты…

Ринувшись в спальню, выворачиваю полку и наспех надеваю примятую уличную одежду, вовсе не беспокоясь о собственном внешнем виде.

— Я думаю, нужно вызывать полицию.

Прижимая плечом телефон, чувствую, как внутренности разъедает кислотой от каждого озвученного слова. Неужели всё настолько плохо? Неужели сами мы больше не справимся?

Я почему-то жду чуда. Пройдет минута и Мышка появится на пороге дома или во дворе. Скажет, что пошутила и всего лишь хотела нас напугать и приструнить.

Но если всегда спокойный и уравновешенный Наиль настаивает на полиции — то дело, наверное, плохо. Вопрос только в том: насколько?

В голову лезут ужасающие мысли, которые в самом начале я упрямо откидывала и не подпускала. Теперь же они свободно прорываются и атакуют, сволочи.

Вдруг Марина попала под машину? Провалилась в канализационный люк? Встретила серийного убийцу и стала жертвой?

Я обливаюсь липким потом и вылетаю на улицу.

Как нахожу мужа — не помню, как и то, о чем с ним общаюсь. Он обошел почти всю округу и расспросил соседей, но нигде не нашёл дочь. Нервный, взвинченный. Впервые настолько пугающе-обреченный.

— Иль, она совсем не знает город! Она без телефона! Одна! В стрессе!

Наиль выслушивает мои претензии, ничуть не споря. Я не обвиняю его, но со стороны звучит, будто да, хотя по сути — косяк здесь совместный.

Как в тумане звоним в полицию и оформляем заявку. Я готовлю фотографии Мышки, а охрана активно помогает нам напечатать их на цветном принтере.

Удивительно, что в столь сломленном состоянии всё получается чуть ли не с первого раза, хотя искреннее хочется забиться в угол и покорно ждать, пока ситуация чудесным образом не разрулится по щелчку пальцев.

Когда прибывает следственно-оперативная группа — поиски приобретают больше формальности и серьезности.

Мы предоставляем необходимые данные, описываем внешность, родинки и шрамы. То, в чем была одета.

Приходится так же пояснить, что причиной побега стал конфликт между родителями. Это мучительно и унизительно, но меньше всего на свете я думаю о том, как мы с Наилем выглядим в глазах посторонних.

Оказывается, мы всё сделали правильно, потому что шансы разыскать ребёнка в первые часы после обращения в полицию — крайне высоки, но постепенно снижаются. Полагаться на собственные усилия можно, но довольно рисково.

Сотрудники правоохранительных органов действуют слажено и быстро. Создают ориентировку и приступают к поискам.

— Всё будет хорошо, Поль…

Голос мужа звучит не так уверенно, как мне того хотелось бы, но из оцепенения всё же получается выйти.

Мы едем по ближайшим дворам и всматриваемся в полумрак, почти не разговаривая. Сейчас это сложно. Можно сделать только хуже, скатившись к тому, кто прав, а кто виноват.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хотелось бы, — выдавливаю из себя.

Я слизываю выступившую капельку крови с губы и осознаю, что, если с Мариной что-то случится — мы никогда друг друга не простим. Не просто не простим — видеть не сможем.

На улице довольно скоро начинает темнеть.

Страх усиливается и ядовитым плющом оплетает конечности. Мне сложно концентрироваться и брать себя в руки, но я выхожу из автомобиля в каждом переулке и что есть силы выкрикиваю имя дочери в пустоту.

Наиль в свою очередь обращается к случайным прохожим, тыча тем под нос фото Мышки и задавая стандартные, выученные назубок вопросы.

Не останавливаясь. Не унывая. Делая минимально необходимое и нужное.

Я осознаю, что Марина не могла далеко уйти. Чувствую, что находится где-то совсем рядом. Испуганная и одинокая. Возможно, много раз пожалевшая о том, что сбежала.

Сердце часто колотится, когда я встаю на её место и всё это представляю.

Раньше